Понятие и формы недобросовестной конкуренции

Недобросовестная конкуренция: сущность, понятие, признаки

Интенсификация международного экономического оборота, углубление экономического сотрудничества между странами ЕАЭС и другими государствами обусловили обострение конкуренции между российскими и иностранными предприятиями, как на внутреннем, так и на мировом рынке.

Несмотря на то, что сегодня конкуренция стала намного жестче, все чаще на практике встречаются случаи проявлений недобросовестного поведения участников конкурентных отношений^[1]. Не вызывает сомнений тот факт, что противодействие недобросовестной конкуренции всегда было и остается центральным вопросом национального права.

Л. Бутенко отмечал, что сначала правовое регулирование в сфере борьбы с недобросовестной конкуренцией в большинстве европейских стран континентальной системы права основывалось на общем гражданском законодательстве о деликтных обязательствах. Однако со временем в государствах изменилась практика регулирования таких отношений, что позволило ученым утверждать о появлении отдельных законодательных моделей противодействия недобросовестной конкуренции^[2].

Значимость национального права в регламентации этой группы отношений обусловлена многими причинами, тем не менее ситуация последних десятилетий показывает, что и недобросовестная конкуренция участников международных экономических отношений может иметь негативные проявления. Как уже отмечалось, торговые связи все больше выходят за национальные границы государств. Производимая продукция реализуется по всему миру, а реклама и торговля часто затрагивают правопорядок многих стран.

В таких случаях правовое регулирование частных отношений защиты от недобросовестной конкуренции может существенно осложниться из-за проявления 2-х или более элементов одного правонарушения в нескольких юрисдикциях. Например, те или иные контрафактные товары могут быть произведены на территории одной страны, рекламироваться на территории другой, а распространяться — на территории третьей.

Вопрос выбора права в подобных ситуациях может принимать принципиальное значение для сторон спора, поскольку во многих государствах материальное право в сфере противодействия недобросовестной конкуренции по своим задачам, содержанию и сфере защиты существенно отличается.

При любых обстоятельствах проявления недобросовестной конкуренции трансграничного характера существенно меняет механизм ее правового регламентирования. Как результат — возникает коллизия между правовыми системами, которая требует определенного решения, в частности, путем выбора компетентного права той или иной страны.

Во всяком случае, в этом контексте следует отметить, что на практике решение коллизионной проблемы невозможно без квалификации правоотношений, поскольку любой суд, рассматривающий дело, вынужден толковать определенные понятия на основании знаний собственного права^[3].

Анализ понятия недобросовестной конкуренции и обязательств недобросовестной конкуренции приобретает принципиальное значение.

Согласно ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В настоящее время судебной практикой выработаны различные признаки добросовестного и недобросовестного поведения.

Признаками добросовестного поведения могут быть такие действия лица, когда участник гражданского правоотношения:

1. учитывает права и законные интересы другой стороны;
2. содействует другой стороне, помогает получить необходимую информацию (п. 3 ст. 307 ГК РФ);
3. активно пытается предотвратить причинение вреда другой стороне;
4. предупреждает контрагента, который не является профессиональным участником правоотношений, о необходимости дополнительных действий, прямо не предусмотренных договором, но влияющих на качество результата.

Недобросовестное поведение чаще всего выражается в злоупотреблении правом, когда какое-либо лицо выполняет свои обязанности, реализует или защищает свои права во вред контрагенту (п. 1 ст. 10 ГК РФ), например:

1. включает в договор явно обременительные условия;
2. заключает сделку по отчуждению имущества для того, чтобы избежать обращения взыскания на него;
3. пытается обойти закон[4].

В целом, в гражданских правоотношениях суды по-разному оценивают добросовестное и недобросовестное поведение, например, Определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2020 N 305-ЭС19-19395 вступление в переговоры (их продолжение) без намерения заключить договор было признано недобросовестным.

При этом в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2015 год) указано, что лицо, против которого выдвинуты убедительные доводы о злоупотреблении, обязано доказать свою добросовестность.

Среди международных договоров, участницей которых является Россия, дефиницию «недобросовестной конкуренции» содержит только Парижская конвенция по охране промышленной собственности (1883) (далее — Парижская конвенция). Указанная конвенция неоднократно применялась в России при рассмотрении различных споров. Например, Решением суда по интеллектуальным правам от 26 сентября 2017 года по делу N СИП-140/2017 отмечено, что днем истечения срока уплаты пошлины за поддержание в силе патента на изобретение следует считать дату истечения дополнительного (льготного) шестимесячного срока, установленного для ее уплаты в увеличенном размере. Общий и дополнительный (льготный) сроки для уплаты пошлины за поддержание патента в силе имеют одинаковое назначение, поскольку оба этих срока предназначаются для уплаты пошлин за поддержание патента в силе. Тем самым суд по интеллектуальным правам применил норму международного акта.

Во всех других правовых документах или закрепляется обязанность государств осуществлять взаимную защиту от недобросовестной конкуренции (без какого-либо уточнения содержания и форм такой запрещенной поведения) или же указывается природа отношений защиты от недобросовестной конкуренции.

В ч. 2 ст. 10 Парижской конвенции указано, что актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах.

Относительно внутреннего законодательства России, исследуемые понятия можно найти в положениях Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции»^[5].

Согласно п. 9 ст. 4 указанного закона недобросовестной конкуренцией являются любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам — конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации.

Признаки недобросовестной конкуренции

Признаками недобросовестной конкуренции, вытекающими из приведенного определения, выступают:

— противоречие действия законодательству РФ, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости;

— направленность действия на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности;

— наличие действия хозяйствующего субъекта или группы лиц;

— наличие действительных или потенциальных убытков у хозяйствующего субъекта — конкурента, возникших вследствие осуществленных действий;

— наличие действительного или потенциального вреда, причиненного деловой репутации хозяйствующего субъекта — конкурента вследствие осуществленных действий^[6].

Кратко выясним их сущность и установим их роль в правоприменительном процессе.

Противоправное поведение.

По мнению некоторых исследователей требования добропорядочности, разумности и справедливости как сугубо оценочные выводят недобросовестную конкуренцию за пределы противоправного поведения. Само понятие недобросовестности предполагает выход за рамки добрых нравов, а не за рамки нормативных предписаний, т.е. дозволений и запретов^[7].

В отечественной и зарубежной доктрине недобросовестную конкуренцию также рассматривают как правонарушение, посягающее на правопорядок в сфере предпринимательства и свободы экономической деятельности.

Особенностью этого правонарушения является то, что в правовых системах многих государств, оно запрещено нормами одновременно нескольких отраслей законодательства (гражданского, административного, уголовного и др.). Например, в Румынской Республике ст. 3 Закона «О борьбе с недобросовестной конкуренции» прямо установлено, что недобросовестная конкуренция влечет за собой гражданскую, административную или уголовную ответственность.

В России ст. 14.33 КоАП установлена административная ответственность за недобросовестную конкуренцию, а ст. 178 Уголовного кодекса – уголовная ответственность за ограничение конкуренции^[8].

Для привлечения того или иного субъекта к административной, гражданской или уголовной ответственности его действия должны соответствовать общим признакам недобросовестной конкуренции.

В Парижской конвенции, как и в отечественном законодательстве, поведение лица признается недобросовестной конкуренцией, если она выражается в форме «акта конкуренции» или «действий в конкуренции». Причем, международный договор прямо не указывает, что именно является актом недобросовестной конкуренции — действие или бездействие. Несмотря на это, некоторые ученые предполагают, что его нормы запрещают любую форму недобросовестного поведения, совершенного в отношениях конкуренции^[9]. Однако, по нашему мнению, законодательное регулирование недобросовестной конкуренции в странах-участниках Конвенции, показывает, что этот международный акт предоставляет определенную свободу государствам о признании или непризнании действий как недобросовестной конкуренции.

К примеру, в ст. 3 Закона Польши «О борьбе с недобросовестной конкуренции» и ст. 29 Закона Болгарии «О защите конкуренции» рассматриваемое понятие прямо раскрывается через такую форму поведения, как бездействие.

Теоретически можно представить ситуацию, при которой бездействие лица может быть охарактеризовано как недобросовестная конкуренция. Например, в качестве таковых отдельные ученые называют недобросовестную рекламу, в которой замалчиваются некоторые неприглядные, но важные для покупателя характеристики товара^[10].

В частности, раздел 5а Закона Германии «Против недобросовестной конкуренции» запрещает недобросовестную конкуренцию в форме введение потребителя в заблуждение путем бездействия. При этом последней в таких случаях признается или сокрытие существенной информации для потребителя, или распространение ее неоднозначным образом, или предоставление ее несвоевременно, что может повлиять на намерения потребителя приобрести товар^[11].

В отличие от указанных законов Парижская конвенция «О защите от недобросовестной конкуренции» предусматривает, что введение потребителей в заблуждение возможно лишь путем сообщения (указания или утверждения) субъектом предпринимательской деятельности (в том числе и в рекламе) неполных сведений о товаре (ч. 3 ст. 10 Парижской конвенции и п.9 ст. 4 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции»).

В частности, в ч. 3 ст. 10 Парижской конвенции указано, что:

1. Все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов или промышленной, или торговой деятельности конкурента.

2. Утверждения при осуществлении коммерческой деятельности способны дискредитировать предприятие, продукты, а также промышленную, или торговую деятельность конкурента.

3. Указания или утверждения, использование которых при осуществлении коммерческой деятельности может ввести в заблуждение относительно характера и способа изготовления.

При этом правоприменительная практика исключает возможность квалификации поведения как недобросовестной конкуренции, если последняя выражается в форме бездействия.

Такой подход оправдан, учитывая, что в п. 7 ст. 4 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» понятие конкуренция раскрывается через действие. Так конкуренция – это соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке.

Следует отметить, что положения правовых актов в сфере недобросовестной конкуренции не распространяются на все общественные отношения. Поэтому правила защиты от недобросовестной конкуренции действуют только там, где реально возможна экономическая конкуренция: по Парижской конвенции — в промышленных и торговых делах; по законодательству России — в предпринимательской (хозяйственной) деятельности.  Конвенция не содержит разъяснения понятий «промышленные и торговые дела». Однако в 1996 году Международное бюро Всемирной организации интеллектуальной собственности подготовило документ, в котором была обобщена международная практика применения ст. 10 Парижской конвенции под названием «Типичные положения о защите от недобросовестной конкуренции».

Научные исследования содержат отдельные толкования понятий, употребляемых в Парижской конвенции.В частности, указывается, что термин «промышленные и торговые дела» следует понимать в широком смысле, который охватывает не только деятельность предприятий, производящих продукты или услуги (особенно, покупку и продажу таких продуктов или услуг), но также и деятельность таких специалистов, как: юристы, врачи, занимающиеся частной практикой, а также другие подобные им лица.

Деяние совершается хозяйствующими субъектами.

Как отмечают некоторые ученые, производственная деятельность (деятельность в сфере выполнения работ, оказания услуг) юридических лиц, не связанной с риском или ответственностью, не является предпринимательской.

Учитывая это С.М. Шамина также утверждает, что преимущества, о которых говорится в определении категории «экономическая конкуренция », касаются именно сферы предпринимательской деятельности, то есть самостоятельной, осуществляемой на свой риск деятельности, направленной на систематическое получение прибыли от продажи товаров, выполнения работ, оказания услуг и т.п^[12].

Приведенная позиция поддерживается сегодня как административной, так и судебной практикой. Например, ФГУ «Байкальский заповедник» обратилось с иском к ООО «Байкал-Инком» о запрете использовать наименование «Байкальский заповедник» для индивидуализации питьевой воды, производством и реализацией которой занимается ответчик, при этом, как указывалось в иске, разрешение от учреждения на использование указанного наименования в своей деятельности ООО «Байкал-Инком» не получало. В иске было отказано, поскольку для некоммерческих организаций фирменное наименование не предусмотрено, на них не распространяется охрана, предусмотренная ГК РФ. Обращение к антимонопольным органам и применение правил о недобросовестной конкуренции также не дали результата, поскольку, как мотивировал суд, наименования некоммерческих организаций не являются средством индивидуализации юридических лиц в смысле положений части четвертой ГК РФ, ввиду этого запреты, содержащиеся в п. 4 ст. 1473 ГК РФ на некоммерческие организации, не распространяются^[13].

Однако привлечение некоммерческих организаций за недобросовестную конкуренцию в России возможно на основании п.5 ст. 4 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции»[14]. Так хозяйствующий субъект — коммерческая организация, некоммерческая организация, осуществляющая деятельность, приносящую ей доход, индивидуальный предприниматель, иное физическое лицо, не зарегистрированное в качестве индивидуального предпринимателя, но осуществляющее профессиональную деятельность, приносящую доход, в соответствии с федеральными законами на основании государственной регистрации и (или) лицензии, а также в силу членства в саморегулируемой организации.

В контексте данного вопроса следует также отметить, что право некоторых стран действительно возлагает ответственность за  недобросовестную конкуренцию на непредпринимательские общества, однако, отметим, что необходимым условием распространения на них законодательства о конкуренцию является то, что их деятельность в конечном итоге должна быть направлена на  получение прибыли на соответствующем рынке.

Так, в ст. 3 Закона Грузии «О конкуренции» прямо указывается, что экономическая конкуренция — это соперничество между экономическими субъектами или потенциальными экономическими агентами для получения преимуществ на соответствующем рынке. Далее в этой же статье объясняется, что экономическими агентами считаются также непредпринимательские (некоммерческие) юридические лица и ассоциации, которые являются участниками рынка и / или которые осуществляют предпринимательскую деятельность.

По мнению Б.Г. Бадмаева, каждая страна самостоятельно определяет, что следует понимать под конкуренцией. Государства могут распространить последнюю на действия, которые не являются конкурентными в узком смысле этого слова, но приводят к получению выгоды^[15].

Например, в судебной практике Германии были случаи установления факта конкурентных отношений между субъектом предпринимательской деятельности, чей бизнес заключался в поджаривании кофейных зерен и торговлей цветов. Принимая решение, суд исходил из того, что предприниматель, используя для рекламы выражение «Вместо цветов — кофе», положил своими действиями начало конкурентным отношениям^[16].

По убеждению П.В. Камнева, конкурентные отношения могут возникать не обязательно на одном товарном рынке. Они предусматривают такую связь между субъектами, по которому достижение преимуществ одним из них означает уменьшение преимуществ у других^[17].

В отдельных случаях это может иметь место и на различных товарных рынках, например, рост спроса на кофе могло повлечь уменьшение спроса на цветы. Такой точки зрения придерживается и В.С. Тикин, который считает, что для иска о прекращении недобросовестной конкуренции не требуется полное совпадение сфер деятельности конкурирующих предпринимателей^[18]. Для признания правонарушения достаточно их частичного совпадения. Конструкция понятия недобросовестной конкуренции в виде «любые действия» заслуживает положительной оценки, поскольку позволяет предотвращать значительное количество случаев недобросовестного поведения.

Это также свидетельствует о том, что этот законодатель ориентируется на современные тенденции противодействия недобросовестной конкуренции, которые имеют место в практике судебных органов и антимонопольных ведомств зарубежных стран.

Недаром некоторые специалисты зарубежного права утверждают, что в законодательстве многих государств мира сейчас происходит поэтапное устранение требования квалификации акта недобросовестной конкуренции только при наличии прямой конкуренции между сторонами^[19].

С другой стороны, в действующем законодательстве России в п. 7 ст.4 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» указывается, что конкуренция возможна на соответствующем товарном рынке.

Иными словами, согласно законодательству России для квалификации действий как недобросовестной конкуренции для суда или иного правоприменительного органа необходимо четко очерчивать границы товарного рынка.

Из вышеуказанного следует, что вопрос внесения изменений в действующее законодательство в этой части остается открытым. Считаем, что целесообразно было бы урегулировать понятие конкуренции с расширенным содержанием, что не исключало бы возможности экономической борьбы субъектов предпринимательской деятельности на различных товарных рынках (по невзаимозаменяемым товарам). 

Наличие вреда.

Касаясь этого вопроса, отметим, что в Парижской конвенции упоминаний о том, что наличие вреда является обязательным признаком недобросовестной конкуренции, не содержится.

В российском законодательстве указывается, что действия причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам – конкурентам, либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации. При этом если действия могут причинить убытки другим лицам (в том числе потребителям), но не могут причинить убытки конкурентам, то о недобросовестной конкуренции (согласно российскому праву) речь идти не может.

В международной практике регулирования недобросовестной конкуренции законодательное указание на причинение (или возможность причинения) вреда в процессе недобросовестного предпринимательства повсеместно не распространено^[20].

Только в законодательстве ряда стран установлено подобное правовое регулирование. К примеру, в Гражданском кодексе Италии закреплено, что недобросовестным конкурентом считается каждый, кто прямо или косвенно использует какое-либо средство, несовместимое с принципами профессиональной этики, и которое способно нанести ущерб предприятию другого лица. В последнем случае судам необходимо выяснять и отображать в судебных решениях, в чем конкретно заключаются такие последствия, которые могли бы наступить в результате действий субъектов предпринимательской деятельности, имеющих признаки недобросовестной конкуренции^[21].

Следует, однако, понимать, что значение вреда по делам о защите от  недобросовестной конкуренции важно в тех случаях, когда субъект предпринимательской деятельности привлекается к гражданско-правовой ответственности за вред, поскольку без наступления вреда теряется сама необходимость восстановления нарушенного права таким образом.

Вина

Одни ученые утверждают, что по нормам Парижской конвенции наличие субъективной стороны является обязательным признаком недобросовестной конкуренции. Поскольку указания на умышленную недобросовестность Конвенция не содержит, то и ответственность может наступать за совершение неосторожных недобросовестных действий (например, неосторожное нанесение на рекламу конкурента собственных афиш)^[22].

Другие исследователи считают, что определение недобросовестной конкуренции не ограничивается исключительно действиями, основанными на определенном психологическом элементе, поэтому субъективная сторона — умысел или неосторожность для квалификации недобросовестной конкуренции приниматься во внимание судьей вообще не должна^[23].

Определенную ясность в решение этого вопроса вносит аналитический документ, подготовленный Международным бюро Всемирной организации интеллектуальной собственности, в котором четко указывается, что государства-члены Парижского союза в зависимости от законодательной модели защиты от  недобросовестной конкуренции могут как предоставлять, так и не предоставлять определенный вес субъективной стороне поведения во время ее правовой квалификации^[24].

Следовательно, значение вины для недобросовестной конкуренции в законодательстве стран участниц Парижской конвенции может быть разным. Традиционно субъективная сторона этого правонарушения в отечественной науке и судебной практике оценивается в разрезе характеристики категории «Добросовестность». При этом добропорядочность многими исследователями отождествляется с добросовестностью^[25].

Понятие добросовестности

Несмотря на это, необходимо учитывать, что в России понятие добросовестности используется в различных значениях, например, как один из принципов гражданского законодательства; как презумпция при оценке поведения участников правоотношений.

Как отмечают некоторые ученые, содержание категории «добросовестность» принадлежит ко всей системе гражданских правоотношений, а потому оно имеет различные аспекты, основанные как на субъективных, так и на объективных критериях.  Например, советский ученый М. М. Агарков, анализируя подходы к определению понятия «добросовестность» в гражданском праве, подчеркивал, что в одних случаях добрая совесть выступает в объективном смысле, которое принимается во внимание судом при применении закона, и которое рекомендуется членам гражданского оборота в их взаимоотношениях, а в других случаях категория доброй совести воспринимается в субъективном смысле как некое восприятие того или иного лица, осведомленность или неосведомленность по поводу определенных обстоятельств, с которыми закон связывает те или иные юридические последствия^[26].

Такой подход, однако, даже с течением времени не претерпел существенных изменений. Так и сейчас большинство представителей доктрины гражданского права так же утверждают, что категория «добросовестность» в гражданском праве может иметь 2 характеристики:

1) объективную, что означает соответствие поведения личности объективным общепринятым стандартам, выражающимся, в частности, в правилах делового оборота;

2) субъективную, которая заключается во внутреннем отношении субъекта к своим деяниям как к правомерным, и осознание того, что такими действиями права и интересы других лиц не нарушаются.

В связи с этим вполне уместно возникает вопрос о том, субъективным или объективным содержанием наполнено понятие недобросовестная конкуренция по праву России^[27].

На первый взгляд, недобросовестная конкуренция, требует определенной моральной оценки, ведь здесь имеются некоторые юридически-этические аспекты. Однако термин «добропорядочность», даже пересекаясь частично с категорией вины, не лишает тем самым себя определенного объективного содержания. По нашему мнению, самым важным в понятии недобросовестной конкуренции является то, что и Парижская конвенция и Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» раскрывают его в качестве нарушения обычаев (В парижской конвенции — честным обычаям, а в Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» – обычаям делового оборота).

Иногда такой подход к закону о недобросовестной конкуренции четко прослеживается в самом законодательстве определенной страны. В ст. 4 Закона Испании «Против недобросовестной конкуренции» говорится, что недобросовестной конкуренцией признается поведение, объективно противоречащее требованиям добросовестности.

Что объективно добросовестно и недобросовестно можно понять благодаря интересам, на которых законодательство определенной страны делает акценты. Например, определенный тип поведения на рынке может оцениваться по-разному в странах, где традиционное законодательство в сфере недобросовестной конкуренции все еще сосредотачивается на защите честного предпринимателя, в отличие от стран, где главное внимание уделяют защите потребителей и общественности в целом.

Как уместно заметил в свое время И. Б. Новицкий, добрая совесть является критерием, который указывает на то, что требует от лица связанность и согласованность отдельных частных интересов между собой с интересами общественными.

Если законодательство определенной страны защищает исключительно интересы добросовестных предпринимателей, то добросовестность / недобросовестность здесь, как правило, определяется с точки зрения соответствия поведения конкурентов общим правилам конкурентной борьбы^[28].

Несколько иначе оценивается добросовестность участников конкуренции в тех странах, где законодательство нацелено на защиту прав не только конкурентов, но и потребителей. Здесь между общих правил конкурентной борьбы к субъектам предпринимательской деятельности выдвигаются также отдельные требования по соблюдению добропорядочного практики в сфере сбыта товаров, работ и услуг потребителям. При этом считается, что любые нарушения указанных правил (например, введение потребителей в заблуждение или применение элементов принуждения) ограничивают права и возможности последних свободно выбирать между несколькими продавцами^[29].

В таком случае конечное поведение потребителей перестает отвечать истинному положению рынка, нарушается непосредственно соревнование между конкурентами, поскольку искажается сам процесс сравнения собственных достижений (продуктов) субъектов предпринимательской деятельности.

Таким образом, с одной стороны, понятие недобросовестная конкуренция выражено такими оценочными категориями, как требования добропорядочности, разумности и справедливости, однако, с другой стороны, требования поведения вырабатывают сами предприниматели. Такие требования рассмотрим в дальнейшем.

Общая характеристика форм недобросовестной конкуренции

В 2015 году произошел ряд изменений норм о таких формах недобросовестной конкуренции, как распространение ложных/неточных/искаженных сведений. В целом, принятие «четвертого антимонопольного пакета» ознаменовало замену ст. 14 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции», ранее перечислявшую формы недобросовестной конкуренции, главой 2.1.

Список форм недобросовестной конкуренции открыт, что соответствует правовой позиции Конституционного Суда РФ. В Определении Конституционного Суда РФ от 21.11.2013 N 1841-О[30] отмечено, что возможность признать действия хозяйствующего субъекта соответствующими требованиям добропорядочности, разумности и справедливости соотносится с концепцией ст. 10-bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности, и что это необходимо в связи с многообразием форм недобросовестной конкуренции, не обязательно прямо противоречащих закону или обычаям делового оборота[31].

В настоящее время в Федеральном законе от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» в главе 2.1 сформирован открытый перечень форм недобросовестной конкуренции.

Закон указывает на такие формы, как:

1. конкуренция путем дискредитации;
2. путем введения в заблуждение;
3. путем некорректного сравнения;
4. связанная с приобретением и использованием исключительного права на средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации товаров, работ или услуг;
5. связанная с использованием результатов интеллектуальной деятельности;
6. связанная с созданием смешения;
7. связанная с незаконным получением, использованием, разглашением информации, составляющей коммерческую или иную охраняемую законом тайну.

Следует отметить, что в настоящее время в научных источниках формы и виды недобросовестной конкуренции, зачастую, не разграничиваются. Так А. Маслова указывает, что Закон о защите конкуренции регулирует виды недобросовестной конкуренции[33]. Тем не менее, в ст. 14.8 Закона о защите конкуренции указывается, что не допускаются иные формы недобросовестной конкуренции наряду с предусмотренными статьями 14.1 — 14.7 Закона о защите конкуренции.

Представляется, что виды недобросовестной конкуренции — это конкретные способы нарушения конкуренции в рамках определенной формы.

В частности, согласно ст. 14.1 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» не допускается недобросовестная конкуренция путем дискредитации, то есть распространение ложных, неточных или искаженных сведений, которые могут причинить убытки хозяйствующему субъекту и (или) нанести ущерб его деловой репутации, в том числе в отношении:

1) качества и потребительских свойств товара;

2) количества товара, предлагаемого к продаже;

3) условий, на которых предлагается продажа.

Примером дискредитации качества и потребительских свойств товара является следующий случай 2018 г., когда сотрудник контакт-центра «А» позвонил абоненту «Б» и предложил ему сменить провайдера, сказав, что «Б» предоставляет услуги ненадлежащего качества.

УФАС установило, что звонок был совершен с номера, принадлежащего «В», а озвученная информация не соответствует действительности.

В ведомстве посчитали, что в действиях «В» присутствуют признаки нарушения антимонопольного законодательства^[34].

Тем не менее, подобные разновидности исследователи зачастую смешивают с признаками недобросовестной конкуренции, однако, по нашему мнению, признаки недобросовестной конкуренции закреплены в соответствующем понятии, а именно в п. 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции.

Исходя из смысла ст. 14.2 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» запрет на недобросовестную конкуренцию путем введения в заблуждение имеет схожее правовое регулирование, как у недобросовестной конкуренции путем дискредитации, за исключением того, что в перечень недобросовестных действий включены места производства товара.

Например, Федеральной антимонопольной службой было выявлено размещение изображения трех звезд как категории классности на объекте туристической индустрии — бутик-отеле, которые отсутствуют в Федеральном перечне классифицированных объектов туристической индустрии. Сотрудники Федеральной антимонопольной службы посчитали, что у индивидуального предпринимателя не было оснований для размещения на сайте трех звезд как показателя категории классности^[35].

В научных источниках существуют иные классификации объектов. Например, О.А. Городов предлагает следующую классификацию:

— недобросовестная конкуренция с использованием охраняемых результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации;

— недобросовестная конкуренция с использованием сведений, способствующих достижению конкурентных преимуществ^[36].

Рассмотрим группу нарушений, к которой относятся неправомерные действия, направленные на получение определенных преимуществ перед конкурентом за счет его интеллектуальной деятельности и деловой репутации.

Эта группа включает следующие нарушения:

1. Неправомерное использование чужих обозначений, рекламных материалов, упаковки. 

2. Неправомерное использование товара другого производителя. 

3. Копирование внешнего вида изделия. 

4. Сравнительная реклама.

Характерным признаком этих нарушений является то, что они одновременно направлены на неправомерное использование результатов интеллектуального труда субъекта хозяйствования и на искажение его деловой репутации.

Защита от неправомерного использования чужих обозначений, рекламных материалов, упаковки необходима потому, что позволяет стимулировать творческую деятельность и поощрять стремление получить деловую репутацию высокого уровня, обеспечить потребителей важной информацией, уменьшить возможность недобросовестных продавцов реализовывать товар ненадлежащего качества. Более того, чтобы придать товару оригинальность и неповторимость, тратятся значительные интеллектуальные и финансовые ресурсы. Наделяя товар оригинальными признаками, предприниматели пытаются добиться расположения потребителей, обеспечивая при этом его надлежащее качество.

Недобросовестный конкурент в данном случае пытается получить определенный имидж на рынке и «раскрутить» свою торговую марку за счет добросовестного субъекта хозяйствования.

Поэтому копирование внешнего вида товара может нанести ущерб реальному производителю, а также подорвать его авторитет на рынке.

Например, напиток «Peps» нарушал права американского «Pepsi», выпуск шампанских вин шампанского «Rafaell» был оформлен внешним видом так же, как и конфеты «Rafaellо»^[37].

Сравнение хозяйствующим субъектом производимых или реализуемых им товаров с товарами — действия, содержащие сравнение с товарами, работами, услугами или деятельностью другого субъекта.

Это нарушение осуществляется путем доведения до потребителей ложных, неточных или неполных сведений о товаре конкурента. Указанные неправомерные сведения могут касаться качества, ассортимента, стоимости продукции конкурента. Недопустимо сравнивать товар с товаром хозяйствующего субъекта-конкурента, используя такие оценочные категории, как лучший, первый, номер один, самый, только, единственный, другие слова или определения, которые могут сформировать мнение о необоснованном превосходстве товара.

Предметом сравнения могут быть товары, деловая репутация конкурента. Сравнительная реклама может быть правомерной и неправомерной. Правомерно сравнительная реклама содержит объективную информацию о конкуренте, неправомерная — ложную, неточную или неполную информацию о товаре конкурента^[38].

В научных источниках отмечают такую группу нарушений, связанных с дезорганизацией производственного процесса конкурента, путем создания ему препятствий в процессе конкурентной борьбы и достижением неправомерных преимуществ в конкуренции.

Эта группа включает следующие нарушения:

1. Дискредитация хозяйствующего субъекта (предпринимателя);

2. Склонение хозяйствующего субъекта (предпринимателя) к расторжению договора с конкурентом.

3. Подкуп работников конкурента^[39].

Совершая указанные нарушения, недобросовестный конкурент пытается лично или с помощью третьих лиц негативно повлиять на рыночное положение своего конкурента, его деловую репутацию, процесс производства.

Дискредитация хозяйствующего субъекта (предпринимателя) происходит в виде распространения недобросовестным конкурентом ложных, неточных или неполных сведений относительно своего конкурента, которые нанесли или могут нанести ущерб его деловой репутации.

Дискредитацию можно охарактеризовать как подрыв доверия к кому-то, унижение чести, достоинства, авторитета. Под распространением ложных, неточных или неполных сведений, нанесением или попыткой нанесения вреда деловой репутации конкурента следует относить такие действия как:  опубликование таких сведений в печати, трансляция по радио и телевидении, демонстрацию в кино, хроникальных программ и других средствах массовой информации, изложение в публичных выступлениях, заявлениях, адресованных должностным лицам, или сообщений в иной форме нескольким или одному лицу. Неполные сведения избирательно устанавливают те или иные факты без контекста, неточные сведения не отражают полное состояние дел у конкурента.

Возможно также склонение к игнорированию хозяйствующего субъекта (предпринимателя), которое заключается в непосредственном желании или побуждении через посредников,  определенного лицом другого лица к отказу от установления договорных связей с конкурентом. Также определенного безосновательным полным или частичным отказом от поддержания деловых отношений, или в установлении таких цен, тарифов на свои товары или услуги, при которых субъект хозяйствования сам будет вынужден отказаться от них. При отсутствии деловых отношений с поставщиками субъект хозяйствования может оказаться в положении, при котором он не будет иметь возможность производить продукцию или ему будет не выгодно ее производить.

Склонение хозяйствующего субъекта (предпринимателя) к расторжению договора с конкурентом заключается в побуждении недобросовестным конкурентом лица, находящегося в договорных отношениях с его конкурентом, к невыполнению договора или выполнения его ненадлежащим образом. При этом недобросовестный конкурент предоставляет или предлагает лицу, находящемуся в договорных отношениях с его конкурентом, лично или через посредника материальное вознаграждение, компенсацию или другие преимущества.

Подкуп работника поставщика происходит путем предоставления или предложения работнику поставщика определенных ценностей или благ лицом, которое является конкурентом покупателя товаров, работ, услуг, за неисполнение или ненадлежащее исполнение работником поставщика своих служебных обязанностей.

Обязанности работника могут касаться выполнения содержания или процедуры заключения договора между поставщиком и покупателем определенных товаров, работ и услуг. Это может привести к получению недобросовестным конкурентом определенных преимуществ над своим конкурентом^[40].

Ещё одна группа нарушений — это недобросовестная конкуренция, связанная с неправомерным сбором, разглашением и использованием коммерческой тайны.

Указанные неправомерные действия заключаются в получении, использовании, разглашении коммерческой тайны без согласия ее владельца.

Разглашение коммерческой тайны заключается в незаконном ознакомлении других лиц со сведениями конфиденциального характера, которые отнесены к коммерческой тайне, а также в умышленном создании условий, способствующих ознакомлению с ними посторонних лиц. Эти действия совершает лицо, которому такие сведения стали известны в связи с ее профессиональной деятельностью, и которая должна держать такие сведения в тайне.

Разглашение сведений, составляющих коммерческую тайну, происходит различными путями: сообщение указанных сведений другим лицам, в том числе конкурентам предпринимателя; предоставление другим лицам для ознакомления документов, содержащих коммерческую тайну; разглашение сведений, содержащих коммерческую тайну в средствах массовой информации и тому подобное.

Следует согласиться с позицией ряда авторов о невозможности предсказания исчерпывающего перечня форм недобросовестной конкуренции, учитывая, что появляются (и будут появляться) все новые их модификации.

К примеру, во многих странах, в том числе и в России, сформировалась недобросовестная конкуренция, связанная с использованием сходного до степени смешения с конкурентом доменного имени или веб-дизайна^[41].

В любом случае применение компетентными органами нормы общего запрета недобросовестной конкуренции не означает, что в отечественном законодательстве границы поведения добросовестной (правомерной) и недобросовестной (неправомерной) конкуренции для участников вообще не установлено. 

Как указывалось ранее, в государствах членах Парижского соглашения могут существовать системы саморегулирования, регламентирующие поведение на рынке.

Это правила поведения, которые применяются в рекламе в газетах, на радио и телевидении, публикациях объявлений при найме на работу о продаже товаров по почте, продаже изделий косметики, табачных изделий, спиртных напитков и т. д.

Такие правила  формируют торговые площадки, интернет-сайты и другие субъекты хозяйственной деятельности, при этом, как правило, принудительно они обеспечиваться судами не могут в виду их ненормативного характера, однако могут приниматься во внимание при рассмотрении дел, связанных с недобросовестной конкуренцией.

Кроме того, субъекты хозяйственной деятельности могут разрабатывать правила профессиональной этики в конкуренции для соответствующих сфер хозяйственной деятельности, а также для определенных отраслей экономики.

Некоторыми исследователями отмечается, что важным представляется определить основные права и обязанности участников рекламной деятельности и частноправовые средства контроля над соблюдением установленных правил поведения (к примеру, в лице саморегулируемых организаций)^[42].

В настоящее время существуют подобные различные правила в зарубежных странах, в частности: Правила поведения операторов и провайдеров телекоммуникаций при рекламировании услуг подвижной (мобильной) связи, Правила профессиональной этики в конкуренции в сфере хозяйственной деятельности по изготовлению и реализации кондитерских изделий и кофе, Правила профессиональной этики в конкуренции относительно честности и прозрачности розничного рынка топлива^[43].

Особо следует выделить деятельность Международной торговой палаты (МТП), которая проводит работу по обобщению и уточнению обычных норм, формирующихся в международной торговой практике. Среди них важное значение в сфере обеспечения добросовестной конкуренции на рынке рекламы имеет Консолидированный Кодекс МТП по практике рекламы и маркетинговых коммуникаций^[44].

Указанное выше позволяет говорить о том, что трактовка недобросовестной конкуренции содержится в ст. 10 Парижской конвенции. Она охватывает любые действия, нарушающие торговые правила как зафиксированные в законодательстве данного государства, так и те, которые не отражены в нормативно-правовых актах, но которые являются реальными нарушениями существующих правил делового оборота и объективных требований к поведению участников рынка.

Как показывает практика применения действующего законодательства по делам об административных правонарушениях в сфере недобросовестной конкуренции, в настоящее время все чаще встречаются случаи, когда такие действия имеют признаки нескольких проявлений, которые невозможно квалифицировать однозначно, например, не хватает всех элементов конкретного состава правонарушения, или имеет место новый вид нарушений. Встречается стремление правоприменителей к установлению четкого содержания правонарушений, чтобы не имело место субъективное обвинение в совершении административных правонарушений.

По одному из дел согласно Определению Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 05.09.2019 N 307-ЭС19-9220 по делу N А56-47995/2018 антимонопольный орган ссылался на наличие в действиях общества «Альфа-М» признаков совершения такого нарушения, как ведение недобросовестной конкуренции в форме, прямо не указанной в статьях 14.1 — 14.7 Закона о защите конкуренции.

По результатам рассмотрения обращения Управлением Федеральной антимонопольной службы по Ленинградской области было установлено, что общество «Альфа-М» при осуществлении торговой деятельности в ряде магазинов сети «Красное&Белое», расположенных в Ленинградской области и Санкт-Петербурге, систематически реализует табачную продукцию с нарушением ограничений, установленных пунктом 2 части 7 статьи 19 Федерального закона от 23.02.2013 N 15-ФЗ «Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака», а именно, с нарушением установленного данным Законом ограничения на розничную продажу табачной продукции в пределах расстояния 100 метров от территорий учебных учреждений.

Верховный суд отменил решения нижестоящих судов, так как посчитал, что при вынесении оспариваемого предупреждения антимонопольный орган вышел за пределы полномочий, предусмотренных ч. 1 ст. 3, ч. ч. 1 и 4 ст. 39.1 Закона о защите конкуренции, вторгшись в компетенцию органов, осуществляющих государственный контроль (надзор) за соблюдением законодательства об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака[45].

Таким образом, в настоящее время выработаны различные признаки, формы недобросовестной конкуренции, в том числе в зависимости от того в каком порядке доказывается факт недобросовестной конкуренции – по делу об административном правонарушении или по спору между участниками гражданских правоотношений. Так, исходя из ст. 11 ГК РФ защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав осуществляют судебные органы. Согласно ст. 1 ГК РФ гражданское законодательство основывается на допустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела. Поэтому антимонопольные органы при доказывании административного правонарушения, связанного с недобросовестной конкуренцией, фактически ограничены в доказательствах, так как их действия в любой момент могут быть признаны вмешательством в частные дела.

В Решении Московского УФАС России от 03.12.2019 по делу N 077/07/00-16159/2019 отмечено, что заказчик необоснованно установил различные и противоречивые сроки исполнения обязательств и сроки действия договора, заключаемого по результатам закупки. На что антимонопольный орган принял решение об отказе в рассмотрении жалобы и недопустимости вмешательства в частные дела, хотя теоретически такие действия могут являться недобросовестными. При рассмотрении аналогичного спора судом, участники гражданского оборота не ограничены и могут приводить различные доказательства недобросовестной конкуренции. В Постановлении Пленума ВАС РФ от 30.06.2008 N 30 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением арбитражными судами антимонопольного законодательства» также указывается, что, прекращая нарушение антимонопольного законодательства, антимонопольный орган не вправе в рамках своей компетенции разрешать гражданско-правовые споры хозяйствующих субъектов. В частности, такой орган не уполномочен защищать субъективные гражданские права потерпевшего от нарушения путем вынесения предписания нарушителю об уплате контрагенту задолженности или о возмещении понесенных убытков.

Характеристика отдельных форм недобросовестной конкуренции

Распространение ложных, неточных или искаженных сведений. Введение в заблуждение

В настоящей главе более подробно рассмотрим практику антимонопольных органов РФ и судов РФ в рамках особенностей правового регулирования отдельных форм недобросовестной конкуренции с целью выявления проблем и пробелов в законодательстве, которые возникают в настоящее время, в том числе, которые сформировались в связи с развитием сети Интернет.

Статьей 14.1 Закона о защите конкуренции установлен запрет на недобросовестную конкуренцию путем дискредитации, то есть распространения ложных, неточных или искаженных сведений, которые могут причинить убытки хозяйствующему субъекту и (или) нанести ущерб его деловой репутации[46]. Ранее аналогичный запрет содержался в п. 1 ст. 14 Закона о защите конкуренции. При этом распространение информации, снижающей уровень доверия к хозяйствующему субъекту, но являющейся достоверной, не относится к данной форме недобросовестной конкуренции.

Дискредитация направлена на подрыв доверия потребителей или иных контрагентов к конкуренту или к его продукции с целью привлечения потребителей к собственной продукции путем распространения ненадлежащей информации о конкуренте.

Результатом таких действий является отказ потребителей от товаров (услуг) и переход к другим хозяйствующим субъектам. Преимущества лица, распространившего негативную информацию, могут выражаться в притоке новых потребителей. При этом не обязательно, что переход потребителей будет осуществлен исключительно к лицу, распространившему негативную информацию.

В научной литературе выделяют три признака дискредитации:

— распространение информации;

— ее недостоверность (ложность, неточность, искаженность);

— причинение вреда (ущерба деловой репутации)[47].

Ложность означает полное несоответствие информации действительному положению дел.

Искаженность — интерпретация хозяйствующим субъектом информации о существующем или состоявшемся факте, действии, событии применительно к хозяйствующему субъекту — конкуренту в такой форме, которая приведет к ее неверному, негативному восприятию третьими лицами, включая потребителей.

Неточность — это распространение хозяйствующим субъектом информации о хозяйствующем субъекте — конкуренте не в полном объеме, что не позволяет всесторонне ее воспринять, получить исчерпывающе верное представление об излагаемом факте, действии или событии применительно к данному хозяйствующему субъекту[48].

Согласно п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 24.02.2005 N 3 О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц[49], под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юридических лиц, понимаются:

— опубликование таких сведений в печати;

— трансляция по радио и телевидению;

— демонстрация в кинохроникальных программах и других средствах массовой информации;

— распространение в сети Интернет, а также распространение с использованием иных средств телекоммуникационной связи;

— изложение в служебных характеристиках;

— публичные выступления;

— заявления, адресованные должностным лицам;

— сообщение в той или иной, в том числе устной, форме хотя бы одному лицу.

Специфика современной конкуренции заключается в том, что в современном обществе происходит информатизация всех сфер деятельности человека. Находящаяся в открытом доступе информация может привлечь внимание потенциальных клиентов, партнеров или конкурентов. Поэтому большинство правонарушений в области конкуренции в настоящее время осуществляется в сети Интернет.

В дальнейшем рассмотрим различные примеры дискредитации на основе судебной практики и практики антимонопольных органов.

Так на странице гражданина в социальной сети были опубликованы записи, в которых он прокомментировал деятельность юридического лица из США в качестве пирамидальной и сектантской.

Указанная организация посчитала, что публикации, формирующие представление о пирамидальной и сектантской принадлежности корпорации, носят порочащий характер, вредят деловой репутации и наносят таким образом ущерб. В этом споре ответчики (гражданин, опубликовавший запись, и администрация сайта) обратили внимание суда на то, что в текстах нет указания на противоправные действия истца, публикации носят не информационный, а оценочный характер. Из содержания оспариваемых публикаций не следует, что обсуждению подверглась сама корпорация, так как отождествление использованных словосочетаний и официальное наименование истца не установлено и размещение публикаций оценочного характера на личной странице в социальной сети нельзя считать таковой[50].

Рассмотрим схожую практику. Согласно материалам Постановления Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2018 N 15АП-12856/2018 по делу N А53-13818/2018[51] антимонопольный орган, рассмотрев заявление общества о недобросовестной конкуренции, принял решение об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства. Суд посчитал, что в деле отсутствуют доказательства ложности распространенных сведений, поскольку спорные сведения не содержат информацию, позволяющую истолковать их как акт недобросовестной конкуренции, и не могут быть проверены на предмет соответствия действительности в связи с их субъективным характером.

Так общество с ограниченной ответственностью научно-исследовательская лаборатория медицинской электронной техники «ЛЭТ Медикал» обратилось с апелляционной жалобой. Истец предоставил такие доказательства как: распечатки с сайта ЗАО ОКБ «Ритм», распечатки с официальной страницы ЗАО ОКБ «Ритм» в социальной сети «Вконтакте», распечатки с официальной страницы ЗАО ОКБ «Ритм» в социальной сети «Одноклассники», ссылку на видеоканал ЗАО ОКБ «Ритм», зафиксированный нотариальным протоколом от 20.03.2017г.

В частности, на стр. 18 протокола размещена информация из официальной группы третьего лица в социальной сети «Вконтакте», находящейся в открытом доступе. На ней представлен доклад бывшего директора ЗАО ОКБ «Ритм» Гринберга Я.З., в котором он заявляет о том, что директором ООО НИЛ МЭТ «ЛЭТ Медикал» якобы незаконно была передана третьим лицам техническая документация на аппарат СКЭНАР-032, принадлежавшая ОКБ «Ритм».

Порочащими заявитель посчитал словесные конструкции: «От главного Российского сказочника»; «в 1990-м году Александр Карасев передал принадлежащую ОКБ документацию на СКЭНАР-032 в инженерно-производственный центр «Протон» (Пятигорск)».

При этом, по мнению истца, распространяя данные сведения, ЗАО ОКБ «Ритм» никак не подтверждает факт передачи данной документации данным лицом, не указывает, какую именно документацию передал, при каких обстоятельствах.

Суды и антимонопольный орган, отказывая в удовлетворении требования заявителя, пришли к выводу, что частное мнение, выраженное на форуме или в комментарии к статье, опубликованной в Интернете, в ходе широкого обсуждения — дискуссии, может быть оспорено. А именно, в порядке полемики, то есть ответа, реплики или комментария, которые лицо, чьи интересы затронуты, может свободно и самостоятельно опубликовать на том же форуме, обосновав несостоятельность распространенных суждений, предложив иную оценку обстоятельств.

В данном случае субъективный характер оспариваемой информации, изложенной бывшим руководителем ЗАО ОКБ «Ритм» о лицах, принимавших участие в создании приборов СКЭНАР, подтверждает невозможность ее проверки на предмет соответствия действительности

Рассмотрим также другой пример из судебной практики, где истец – ООО -1 обратился в суд с требованием обязать ответчика – ООО -2 опровергнуть ложные сведения, опубликованные на информационном ресурсе ответчика. Там ответчик разместил на принадлежащем ему сайте статью, написанную собственным сотрудником, в которой дается характеристика работы компании-истца.

 Истец отметил, что информация изложена в категоричной, не допускающей возражения форме, тем самым создает искаженное представление о работе ООО в глазах неопределенного круга лиц, которые могут стать потенциальными клиентами.

Суд установил, что ответчик не подтвердил правдивость сведений в суде.  Кроме того, сведения содержат серьезные обвинения в нарушении истцом законодательства, несоблюдении правил профессиональной этики, нечестном ведении предпринимательской деятельности. Суд удовлетворил требования истца, обязав ответчика разместить на сайте опровержение порочащих деловую репутацию ООО сведений[52].

Васильева С., проанализировав указанное дело пришла к выводу, что в случае, если информация не содержит обвинения в несоблюдении норм закона, то в суде будет сложно доказать дискредитацию, так как в данном случае невозможно разграничить такие сведения с оценочными суждениями, правом на личное мнение и свободу слова[53].

Представляется, что для доказательства в суде факта распространения той или иной недостоверной информации необходимым условием является возможность опровержения события с помощью различных документов. Рассмотрим подобные примеры.

В Постановлении Архангельского УФАС России от 23.12.2019 по делу N 029/04/14.33-827/2019[54] согласно материалам дела в информационно-телекоммуникационной сети Интернет на сайте «Вконтакте» на странице «Народная Управляющая Компания Л» была размещена ложная информация о неправомерной аренде АО «П» подвалов жилых домов.

АО «П» предоставила договор аренды и обратилась в антимонопольный орган. В дальнейшем в связи с невыполнением ООО УК «Л» предупреждения Архангельским УФАС России было принято решение о возбуждении в отношении ООО УК «Л» дела по признакам нарушения ст. 14.1 ФЗ «О защите конкуренции».

УФАС выяснило, что АО ЖКО «Побережье» и ООО УК «Л» осуществляют деятельность на одном товарном рынке и в пределах определенной территории. По результатам проверки требование заявителя было удовлетворено.

В Решении Ханты-Мансийского УФАС России от 23.01.2019 N 02-06-013/2018[55] указывается, что В Ханты-Мансийское УФАС России поступило обращение ООО «А» на действия Бюджетного учреждения Ханты-Мансийского автономного округа — Югры «НА» (далее — БУ «НА») в части недобросовестной конкуренции. В ходе рассмотрения обращения антимонопольным органом установлено, что БУ «НА» осуществило рассылку письма в адрес ООО «А», а так же иных организаций осуществляющих медицинскую деятельность, содержащего информацию о том, что в г. Нижневартовске некоторые медицинские организации на незаконных основаниях проводят обязательные медицинские психиатрические освидетельствования и выдают соответствующие заключения, а так же что обязательное психиатрическое освидетельствование работников, осуществляющих отдельные виды деятельности, в том числе деятельность, связанную с источниками повышенной опасности может проводить только врачебная комиссия Нижневартовской психоневрологической больницы.

По мнению заявителя, распространение подобного письма создает видимость, что услуги в области медицинской деятельности по обязательному медицинскому психиатрическому освидетельствованию и выдаче соответствующих заключений в г. Нижневартовске, вправе оказывать только БУ «НА». Вместе с тем, в письме отсутствовала информация, подтверждающая доводы БУ «НА», свидетельствующая о достоверности сведений. По результатам проверки документов БУ «НА» была привлечена к административной ответственности.

В Постановлении Липецкого УФАС России от 26.12.2018 N 619-Р-18[56] указывается, что В Липецкое УФАС России поступили обращения о признании недобросовестной конкуренции действий ООО «СА», выразившихся в заключении договоров охраны, идентичных договорам, заключаемыми ООО Д» и ООО ЧОП «Е» со своими клиентами, при этом распространяя сведения о нахождении ООО «Д» в стадии банкротства, а также о реорганизации ООО Д» и ООО ЧОП «Е», т.е. информацию, которая может причинить убытки хозяйствующему субъекту и (или) нанести ущерб его деловой репутации.

На основании изложенного, в связи с наличием в действиях ООО «СА» признаков нарушения антимонопольного законодательства, предусмотренных ст. 14.1 Федерального закона от 26.07.2006 года N 135-ФЗ «О защите конкуренции», выразившихся в том, что ООО «СА» может причинить убытки ООО Д» и ООО ЧОП «Е», работающих на рынке частных охранных служб, посредством распространения ложных, искаженных сведений о реорганизационных мероприятиях в ООО Д», а также о нахождении в стадии банкротства Обществ, с целью побудить потребителей отказаться от услуг ООО Д» и ООО ЧОП «Е» в пользу ООО «СА», Липецкое УФАС России выдало предупреждения.

В дальнейшем рассмотрим такую форму недобросовестной конкуренции как введение в заблуждение.

Введение в заблуждение предусмотрено ст. 14.2 Закона о защите конкуренции, а также п. 3 ст. 10.bis Парижской конвенции.

В Письме ФАС России от 24.12.2015 N ИА/74666/15 «О применении «четвертого антимонопольного пакета»[57] указывается, что введение в заблуждение является следствием распространения не негативной информации, как в дискредитации, а позитивной, и ее содержание касается деятельности самого распространителя и (или) его товара. Однако как в том, так и в рассматриваемом случае распространяемая информация для признания действий актом недобросовестной конкуренции должна не соответствовать действительности.

Так, не допускается недобросовестная конкуренция путем введения в заблуждение, в том числе в отношении: качества и потребительских свойств товара, количества товара, предлагаемого к продаже, места производства товара, условий, на которых товар предлагается к продаже, в частности цены такого товара.

Целью этого вида недобросовестной конкуренции является приобретение конкурентных преимуществ и привлечение покупательского (потребительского) спроса посредством введения в заблуждение потребителей в отношении предлагаемых им товаров (работ, услуг). Такие действия отвлекают клиентов от добросовестных субъектов предпринимательства и дезинформируют потребителей о реальном положении на рынке.

Рассмотрим разграничение на примере Решения ФАС России от 14.08.2020 по делу N 08/01/14.1-8/2020[58]. Согласно материалам Решения в Саратовское УФАС России поступили заявления от АО Энгельсское опытно-конструкторское бюро «СА» им. А.И. Глухарева о нарушении антимонопольного законодательства со стороны ООО Энгельсское приборостроительное объединение «СА», выразившемся в недобросовестной конкуренции в виде распространения ложных, неточных, либо искаженных сведений в письмах, которые были направлены в филиалы ПАО «ОА», АО «ОБ», АО «Н «Лавочкина» и АО «ОВ».

В письмах ответчик информировал адресатов о том, что АО ЭОКБ «СА» им. А.И. Глухарева не является разработчиком или правопреемником разработчика конструкторской документации на изделия, которые были созданы в советский период до 1992 года, а также об отсутствии у АО ЭОКБ «СА» им. А.И. Глухарева лицензии на разработку, производство, испытание, установку, монтаж, техническое обслуживание, ремонт, утилизацию и реализацию вооружения и военной техники.

По результатам рассмотрения заявлений Саратовским УФАС России были направлены ООО ЭПО «СА» предупреждения о прекращении действий, которые содержат признаки нарушения антимонопольного законодательства, а именно статьи 14.1 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции».

Вместе с тем, комиссиями ФАС России в дальнейшем также было установлено, что письма содержали сведения о том, что «в соответствии с ГОСТ Р 2.903-96 единственным держателем подлинников конструкторской и технической документации (КД и ТД) и, соответственно, изготовителем изделий ВТ, разработки которых и освоение в производстве были завершены к 1992 году, является ЭПО СА». В данных действиях ФАС России усмотрели признаки нарушения антимонопольного законодательства в виде введения в заблуждение, запрещенного статьей 14.2 Закона «О защите конкуренции».

В дальнейшем Определением ФАС России от 28.01.2020 дела N 08/01/14.1-135/2019 и 08/01/14.1-136/2019 о нарушении антимонопольного законодательства объединены в одно производство.

По результатам рассмотрения дела Комиссия ФАС России пришла к выводу, что в действиях ответчика присутствуют признаки недобросовестной конкуренции, как по ст. 14.1, так и по ст. 14.2 Закона о защите конкуренции.

Рассмотрим Решение Волгоградского УФАС России от 31.07.2020 по делу N 034/05/5-540/2020[59]. Исходя из материалов дела в Волгоградское УФАС России из ФАС России поступило обращение физического лица по факту распространения недостоверной рекламы сети магазинов «S».

Заявитель указал, что юридическое лицо ООО «О» (бренд «S») систематически вводит в заблуждение покупателей/потенциальных покупателей своей рекламой. Заявителем отмечено, что регулярно в рекламе по телевидению, посредством платформы «youtube», а также личными звонками и смс-сообщениями данная компания извещает о закрытии всех своих магазинов и грандиозных распродажах. Заявитель считает, что данная рекламная кампания специально вводит в заблуждение население с целью увеличения продаж и наживы.

В качестве доказательств заявитель приложил скриншоты смс-сообщений, которые содержали следующий текст: «SL закрывает все магазины в Домодедово. На ВСЕ -50% и -80%», а также с текстом «Официальное уведомление: магазины SL закрываются, все отдается до -80%».

По результатам рассмотрения были выявлены признаки нарушения антимонопольного законодательства о запрете на недобросовестную конкуренцию путем введения в заблуждение.

Одним из примеров введения в заблуждение также можно рассмотреть на примере материалов Определения Ульяновского УФАС России от 28.04.2016 по делу N 12783/06-2015[60]. Так, автошкола «ВОА» заявила в интернете о том, что занимает первое место по сдаче экзаменов в ГИБДД с первого раза. УФАС на основе статистки сдачи экзаменов установило, что это высказывание не соответствует действительности, так как автошкола «ВОА» имеет не самые высокие показатели сдачи квалификационных экзаменов на право управления транспортными средствами, обучившимися в автошколе.

Подводя итог, следует отметить, что специфика недобросовестной конкуренции в форме распространения ложных, неточных или искаженных сведений, введения в заблуждение в настоящее время широко распространена в сфере сети Интернет. Для того, чтобы доказать факт недобросовестной конкуренции, необходимо не только разграничить недобросовестную конкуренцию с личным мнением лица, которое заявляет сведения, но и зафиксировать надлежащим образом доказательства из сети Интернет.

Незаконное использование интеллектуальной собственности и информации в процессе конкуренции

После внесения изменений в 2015 году в Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» действия по введению в оборот товаров с незаконным использованием результатов интеллектуальной деятельности отделены от соответствующих действий с использованием средств индивидуализации. В настоящее время недобросовестной конкуренцией в данной сфере признаются:

1. Запрет на недобросовестную конкуренцию, связанную с использованием результатов интеллектуальной деятельности;
2. Запрет на недобросовестную конкуренцию, связанную с созданием смешения с деятельностью хозяйствующего субъекта-конкурента либо с товарами или услугами, вводимыми хозяйствующим субъектом-конкурентом в гражданский оборот на территории Российской Федерации;
3. Запрет на недобросовестную конкуренцию, связанную с незаконным получением, использованием, разглашением информации, составляющей коммерческую или иную охраняемую законом тайну.

В отношении исключений из запрета копировать или имитировать внешний вид изделия ФАС России указывает, что не может признаваться неправомерным копирование (имитация) внешнего вида изделия или его частей, если такое копирование обусловлено исключительно их функциональным применением[61].

В ряде судебных дел, суды в поддержку аргумента о многообразии форм недобросовестной конкуренции ссылаются на перечень форм недобросовестной конкуренции, представленный Международным объединенным бюро по охране интеллектуальной собственности в Типовом законе по товарным знакам, фирменным наименованиям и актам конкуренции для развивающихся стран. Указанный перечень, хоть и является закрытым, но сформулирован обобщенно и применительно к интеллектуальной собственности упоминает:

— неправомочное использование или раскрытие ноу-хау конкурента;

— угрозу конкурентам исками о нарушении патентов или товарных знаков, если это делается недобросовестно и с целью противодействия конкуренции в сфере торговли;

— намеренное копирование товаров, услуг, рекламы или других аспектов коммерческой деятельности конкурента[62].

Рассмотрим Решение Суда по интеллектуальным правам от 14.11.2017 по делу N СИП-388/2017[63]. Согласно материалам дела общество с ограниченной ответственностью «Фигаро мьюзик» обратилось в Суд по интеллектуальным правам с заявлением о признании действий общества с ограниченной ответственностью «СПЛИН» по государственной регистрации товарного знака «SPLEAN» актом недобросовестной конкуренции.

Заявитель сослался на высокую степень узнаваемости обозначения SPLEAN, однако суд первой инстанции отметил, что длительная история существования музыкальной группы (творческого коллектива музыкантов) «СПЛИН» (SPLEAN) сама по себе не может свидетельствовать о приобретении одноименным брендом истца различительной способности в отношении услуг 41-го класса МКТУ (рафинирование).

Кроме того, суд первой инстанции обратил внимание на то, что следует отличать известность ранее созданного (в 1994 г.) музыкального коллектива «СПЛИН»,  его творчества и товарных знаков заявителя (созданных в 2000 г.). С приоритетом от 2001 г. Суд также обратил внимание на то, что заявитель фактически отождествляет указанные факты и события.

Суд также принял во внимание обстоятельства, установленные при рассмотрении дела N СИП-154/2016, а именно — о неиспользовании обществом «Фигаро мьюзик» товарного знака SPLEAN в течение трех лет, предшествовавших подаче заявления о досрочном прекращении правовой охраны обозначения, что подтверждает выводы суда по настоящему делу об отсутствии высокой степени узнаваемости указанного товарного знака среди российских потребителей[64].

Тем не менее в настоящее время нормы недобросовестного использования в процессе конкуренции интеллектуальной собственности, зачастую, вызывают проблемы коллизии норм.

Так в 2017 г. состоялось рассмотрение спора между ООО «Студия Арт. Лебедева» и ООО «Студия Лебедева» по делу N А56-54306/2017, где ключевым являлся вопрос о том, намеренно ли в наименовании юридических лиц использовались тождественные фамилии.

УФАС по Санкт-Петербургу указало на то, что заявитель, ООО «Студия Арт. Лебедева» не представило доказательств, подтверждающих, что ООО «Студия Лебедева» хотело воспользоваться репутацией заявителя при приобретении исключительного права на свое фирменное наименование и коммерческое обозначение.

Кроме того, было указано, что использование генеральным директором и учредителем ООО «Студия Лебедева», Лебедевым А.С. своей фамилии в наименовании данного общества не может само по себе быть признано актом недобросовестной конкуренции. Соответственно, антимонопольный орган сделал акцент на тождестве фамилий, а не на тождественности наименований.

Судом по интеллектуальным правам, данная позиция не была поддержана. Петров А.В., анализируя материалы указанного дела, отметил проблему квалификации, связанную с тем, по какой статье Закона о защите конкуренции признавать нарушение – по ст. 14.4 Закона о защите конкуренции о запрете на недобросовестную конкуренцию, связанную с приобретением и использованием исключительного права на средства индивидуализации юридического лица или ст. 14.6 Закона о защите конкуренции о запрете на недобросовестную конкуренцию, связанную с созданием смешения[65].

Аналогичная проблема связана с разграничением ст. 14.2 (запрет на недобросовестную конкуренцию путем введения в заблуждение) и 14.6 (запрет на недобросовестную конкуренцию, связанную с созданием смешения) Закона о защите конкуренции[66].

Исходя из смысла Письма ФАС России от 22.08.2018 N АД/66643/18 «По вопросу о разграничении применения статей 14.2 и 14.6 Закона о защите конкуренции»[67], в качестве акта недобросовестной конкуренции в форме смешения в настоящее время рассматривается использование обозначений, которые способны нести функцию индивидуализации: обладают различительной способностью, либо приобрели ее в силу использования, то есть на основании восприятия которых потребитель идентифицирует товар, как принадлежащий определенному производителю, либо продавцу, в связи с чем использование таких обозначений способно вызвать смешение. Например, если форма товара или используемое при оформлении сочетание цветов устойчиво связаны в сознании потребителя с определенным производителем, несанкционированное использование их иными производителями может привести к смешению[68].

В то же время при введении в заблуждение исключительные права на средства индивидуализации юридического лица, товаров, работ и услуг не нарушаются и иные обозначения, имеющие функцию индивидуализации товара конкурента, не используются, но, тем не менее, действия хозяйствующего субъекта способны создать ошибочное представление о свойствах и характеристиках товара, либо его потребительских качествах.

Тем не менее ФАС России были признаны недобросовестной конкуренцией действия по введению в заблуждение в отношении производителя продукции «Икра классическая N 1», «Икра с копченым лососем N 2», «Икра подкопченная N 3» под наименованием «Береста». В данном споре этикетки на производимой обществом продукции, были скопированы с этикетки продукции, производимой предприятием-заявителем, а именно, воспроизведено композиционное построение, в том числе его отдельные словесные и изобразительные элементы, использовано идентичное цветовое решение отдельных словесных и изобразительных элементов; повторены характерные оригинальные изобразительные элементы. При этом предприятие-заявитель начало производство взаимозаменяемых товаров с использованием указанного дизайна упаковки и этикетки значительно раньше ответчика и приобрело известность у потребителей, а сам дизайн — различительную способность[69].

Стоит также отметить, что в некоторых делах отчетливо прослеживается прямая связь статей 14.5 и 14.6 Закона о защите конкуренции, где суд квалифицирует поведение лиц в качестве антиконкурентного по двум основаниям сразу. Например, в деле N А35-5996/2017 действия ООО «Импорттрейд» по введению в оборот на территории Российской Федерации клея «жидкие гвозди» и силиконового герметика «Megasil» были признаны нарушающими положения ст. 14.5 и п. 2 ст. 14.6 Закона о защите конкуренции в связи с незаконным использованием результатов интеллектуальной деятельности ООО «Хенкель Рус» в форме переработки произведений дизайна упаковок клея и силиконового герметика, а также с введением в оборот товаров, упаковка которых сходна до степени смешения вследствие имитации внешнего вида клея и герметика[70].

В дальнейшем рассмотрим форму незаконного использования информации в процессе конкуренции. Как указывает О.А. Городов, в настоящее время в России установлена достаточно сложная модель правового регулирования отношений, возникающих в связи с юридической квалификацией незаконных действий с конфиденциальной информацией в качестве формы недобросовестной конкуренции. Только в отношении информации, находящейся в режиме коммерческой тайны, задействованы по меньшей мере нормы трех федеральных законов, а именно: гл. 75 ГК РФ, «Право на секрет производства (ноу-хау)», Федеральный закон «О коммерческой тайне» (далее — Закон о коммерческой тайне) и Закон о защите конкуренции[71].

В рамках подобной регулятивной модели формируется множественность трактовок правил, содержащихся в законодательных актах, которые могут быть произвольно применены на практике. Такой подход, по мнению О.А. Городова, несет в себе опасность дезориентации хозяйствующих субъектов и не способствует появлению должного эффекта от совершенствования процессов правового воздействия на сферу конкурентных отношений.

Рассмотрим Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 24.07.2017 N 07АП-4683/2017 по делу N А45-18610/2016[72]. Как следует из материалов дела, УФАС было принято решение N 06-01-09-14-16, которым действия ООО «ГАЛС», выразившиеся в использовании информации, составляющей коммерческую тайну и секреты производства заявителей (ООО «Рельеф Плюс», ООО «Перевал»), а также в производстве и реализации продукции сходной до степени смешения с продукцией Обществ, в нарушение действующего законодательства, признаны недобросовестной конкуренцией.

Так, в 2014 году единственным участником ООО «Рельеф Плюс» и ООО «Перевал» утверждены Положения о коммерческой тайне ООО «Рельеф Плюс», ООО «Перевал», которыми установлены общие нормы о сведениях, составляющих коммерческую тайну, режиме конфиденциальной информации и условиях ее защиты, а также меры ответственности, применяемые за нарушение таких требований.

Во исполнение указанных положений, Павлова Л.В. заключила с сотрудниками ООО «Рельеф Плюс» соглашения о неразглашении коммерческой тайны. По истечении одного месяца после увольнения, в конце апреля 2015 года, Павловой Л.В. по собственному желанию, в 2015 году было зарегистрировано ООО «ГАЛС», учредителем (50%) и директором которого стала Павлова Л.В., что подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ.

Через три дня после создания были зарегистрированы 29 моделей спасательных/страховочных жилетов. Кроме того, сразу после создания ООО «ГАЛС» в июне 2015 года уволились по собственному желанию два основных менеджера ООО «Рельеф Плюс»: Ярыгина О.А. и Дуплинская С.А., которые проработали более 8 лет каждая. Указанные менеджеры имели доступ к конфиденциальной информации ООО «Рельеф Плюс», в частности — к клиентской базе.

В течение месяца после создания ООО «ГАЛС» из ООО «Перевал» уволились по собственному желанию конструктор Литвиненко Е.В., швеи Митерева Т.Н., Кулаева А.В., Кулаева Т.В., которые проработали в ООО «Перевал» в течение 3 лет. Данные работники имели доступ в силу своих служебных обязанностей к сведениям, относящимся, в том числе к внутренним разработкам и секретам производства продукции. Более того, данные лица, имея соответствующую квалификацию, фактически в течение 3-х лет осуществляли изготовление продукции «Relieff» по заказу ООО «Рельеф Плюс» и имели полный доступ к описанию данной продукции, лекалам, техническим характеристикам и другим сведениям, необходимым для их производства.

Спустя три месяца с момента создания ООО «ГАЛС» запущен интернет-магазин sibqals.com по продаже продукции, аналогичной продукции ООО «Рельеф Плюс» и ООО «Перевал», что подтверждается распечатками с указанного сайта, представленными в материалы дела.

При этом после увольнения Павловой Л.В. в ходе осмотра сотрудником ООО «Рельеф Плюс» Кондратьевым И.В. служебного компьютера и подготовки его для эксплуатации новым работником и регистрации его в качестве пользователя локальной сети, рабочего и почтового сервера, зафиксированы факты пересылки носителей коммерческой тайны со служебного компьютера Павловой Л.В. с помощью электронных писем, что было отражено в Докладных записках на имя директора ООО «Рельеф Плюс». Указанные электронные письма содержали в себе все расчеты себестоимости производимой продукции, расходы на пошив продукции, нормативы производства, а также документ с описанием технологической последовательности изготовления спасательного жилета ООО «Рельеф Плюс».

Кроме того, зафиксированы факты пересылки в последние дни работы менеджером Дуплинской С.А. с почтового ящика корпоративной почты ООО «Рельеф» «[email protected]» на почтовый адрес ООО «ГАЛС» «[email protected]» носителей коммерческой тайны.

Заключением эксперта от 06.04.2016 года, составленным на основании запроса ООО «Рельеф Плюс» по результатам проведения экспертизы жилетов «Водолей 20» и «Юнга В» производства ООО «ГАЛС» и жилетов «Водник 20в» и «Скаут В», произведенных ООО «Рельеф Плюс», установлена идентичность продукции ООО «ГАЛС» с продукцией ООО «Рельеф Плюс».

Таким образом, фиксация факта почтовой переписки с конкурентом позволила истцу доказать нарушение коммерческой тайны.

Схожая судебная практика изложена в Постановлении Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2020 N 13АП-1072/2020 по делу N А56-37859/2019[73]. Согласно материалам дела в ходе выполнения своих обязательств в рамках заключенного между сторонами Договора ответчику был передан доступ к базе данных Истца путем предоставления аккаунта: [email protected], а также удаленного доступа к Службе удаленных рабочих столов (RDS) по адресу https://rds.vostockcapital.com/RDWeb/ (фактический доступ к устройству, на котором была размещена база данных).

Ответчиком в ходе осуществления принятых на себя договорных обязанностей допущено нарушение исключительного права истца на базу данных путем незаконного копирования ее существенной части при отправке ее в электронном сообщении от 20.04.2018 с электронного адреса: [email protected] на личный электронный адрес [email protected].

Рассмотрим также иные случаи, связанные с нарушением режима коммерческой тайны. Согласно материалам Постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2019 N 09АП-20142/2019 по делу N А40-211667/18[74] истец заявил, что получил разрешения в Ростехнадзоре на изготовление соединительных деталей трубопроводов в соответствии с Федеральным законом от 21.07.1997 г. N 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов». В подтверждение действия режима коммерческой тайны на каждую учтенную копию технических условий истцом проставляется гриф «коммерческая тайна».

Однако суд посчитал, что технические условия не носят творческого характера, обусловлены требованиями ГОСТ, не обладают признаками новизны, уникальности, поэтому истец защитить свои права как правообладатель интеллектуальной собственности не может.

Аналогичная судебная практика изложена в Постановлении Суда по интеллектуальным правам от 21.08.2017 N С01-637/2017 по делу N А40-61097/2016[75]. Суд в удовлетворении требования о защите коммерческой тайны отказал, поскольку ответчик не является владельцем сайта, а публикация ходов с важных шахматных турниров путем их отображения на виртуальной доске является общепринятой практикой, при этом шахматные ходы и шахматные партии не являются объектом прав интеллектуальной собственности.

Исходя из материалов Постановления Суда по интеллектуальным правам от 10.12.2019 N С01-1058/2019 по делу N А65-23016/2018[76] истец, полагая что общество «Рэйлюкс» неправомерно использует промышленный образец по патенту Российской Федерации N 102507, что стало возможным в связи с неправомерным использованием обществом «Рэйлюкс» информации, в отношении которой обществом «ЛЕДЕЛ» установлен режим коммерческой тайны, последнее обратилось в Арбитражный суд Республики Татарстан с исковыми требованиями о запрете ответчику вводить в гражданский оборот на территории Российской Федерации или хранить для этой цели светильники всей серии «T-lux», о признании действий ответчика актом недобросовестной конкуренции.

Судом было установлено, что истец не представил доказательств установления им в отношении информации — технических характеристик светодиодного светильника по патенту N 102507 режима коммерческой тайны.

Тем не менее истцам в настоящее время сложно доказать факт раскрытия коммерческой тайны. Как указывает Р.Г. Галифанов, несмотря на предусмотренную российским законодательством ответственность за нарушение требований Федерального закона РФ «О коммерческой тайне», существуют объективные сложности доказывания — как самого факта разглашения коммерческой тайны, так и факта наступления каких-либо неблагоприятных последствий. Это связано с тем, что в большинстве случаев разглашение коммерческой тайны не причиняет ее обладателю прямого и очевидного ущерба[77].

Подводя итог, отметим, у правоприменителей при рассмотрении актов недобросовестной конкуренции, связанных с незаконным использованием интеллектуальной собственности и информации, возникают проблемы коллизии норм и разграничения форм недобросовестной конкуренции.

В сфере использования интеллектуальной собственности такие коллизии возникают при разграничении ст. 14,2, 14.4-14.6 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции», а также в сфере использования информации между нормами гл. 75 ГК РФ «Право на секрет производства (ноу-хау)», Федерального закона «О коммерческой тайне» и Закона о защите конкуренции[78].

Кроме того, однозначно доказать факт незаконного распространения информации для истца в настоящее время проблематично. Следует учитывать, что конкурентная организация в некоторых случаях может скопировать товар, его функциональную составляющую без наличия какой-либо конфиденциальной информации, а с помощью различных технических экспериментов. Кроме того, копирование конфиденциальной информации может происходить не только по почте, но и путем передачи данных через флэш-накопители, фотографирования информации, переписывания, запоминания и тому подобным действиям.

Таким образом, рассмотрев правовую характеристику отдельных форм недобросовестной конкуренции, мы приходим к выводу, что недобросовестная конкуренция в современном обществе преимущественно распространена в сети Интернет и, зачастую, связана с нарушением прав на интеллектуальную собственность.

Несмотря на различные разъяснения Федеральной антимонопольной службы РФ и Верховного суда РФ, в настоящее время у правоприменителей возникают проблемы, в частности, связанные с разграничением дискредитации и оценочных суждений, то есть с правом на свободу слова; связанные с разграничением форм недобросовестной конкуренции, а также совокупностью нескольких форм недобросовестной конкуренции, совершенных в одном деянии.

Проблемы, возникающих при пресечении недобросовестной конкуренции

Только в условиях обеспечения и развития добросовестной экономической конкуренции возможен экономический рост, отвечающий темпам изменений потребностей граждан, общества и государства[79]. При этом излишнее вмешательство государственных органов, недостаточное правовое регулирование, которое позволяет организациям действовать недобросовестно в процессе конкуренции, в частности, причинять ущерб конкурентам, продвигать товары с помощью обмана, способно нанести вред не только научно-техническому прогрессу, но и экономике и обществу в целом[80]. Поэтому в настоящее время значительную роль приобрело своевременное пресечение недобросовестной конкуренции.

Четвертым антимонопольным пакетом (поправок в Закон о защите конкуренции 2016 г.) в целях сокращения административных ограничений в отношении субъектов предпринимательской деятельности и в связи с эффективностью мер предупредительного антимонопольного контроля полномочия по применению предостережений и предупреждений антимонопольными органами была существенного расширена. При этом согласно статистическим данным, если в 2012 г. было выдано 1 423 предупреждения, из которых исполнено — 1 068, то в 2016 г. количество выданных предупреждений составило 5 486, количество дел — 4 040, а в 2017 г. количество выданных предупреждений составило 4 477, количество антимонопольных дел — 3 534[81].

Для направления предостережения антимонопольными органами необходимым условием является публичное заявление о планируемом поведении. В качестве публичного заявления рассматриваются заявления, сделанные публично, например, на конференции или в рамках интервью, опубликованных в печатных и электронных средствах массовой информации, на сайтах в сети Интернет, в радио- и телевизионных передачах.

Иная мера — предупреждение выдается в случаях выявления признаков нарушения антимонопольного законодательства, например, отдельных форм злоупотребления доминирующим положением, либо выявления признаков недобросовестной конкуренции, предусмотренной главой 2.1 Закона о защите конкуренции.

При этом подобные меры принудительного воздействия на нарушителей применяются в целях:

— устранения и предотвращения негативных социально-экономических последствий нарушения антимонопольного законодательства;

— восстановления нарушенных прав и законных интересов хозяйствующих субъектов и потребителей;

— претерпевания субъектом неблагоприятных последствий допущенного им нарушения;

— предотвращения возможных аналогичных нарушений антимонопольного законодательства[82].

Тем не менее, для пресечения недобросовестной конкуренции такие меры не всегда эффективны. Рассмотрим проблему, которая возникла в 2015 — 2016 годах, а именно недобросовестной конкуренции банков при привлечении денежных средств граждан во вклады.

Как было установлено ФАС России, еще в конце 2014 года в связи с кризисными явлениями в экономике страны банки для удержания текущих вкладчиков и привлечения дополнительного спроса на услуги по размещению денежных средств в банковские вклады существенно увеличивали процентные ставки по ним, при этом в большинстве случаев, заверяя о возможности пополнения данных вкладов по повышенным ставкам в течение всего срока их действия.

Вместе с тем после снижения в 2015 году среднерыночного размера процентных ставок по вкладам рядом банков, банками были предприняты различные меры по ухудшению потребительских условий, открытых ранее вкладов.

Совершив такие действия, банки, помимо получения преимуществ, могли причинить убытки конкурентам в виде упущенной выгоды, поскольку, как было установлено антимонопольными органами, многие вкладчики не заключили бы договоры вкладов с этими банками, а обратились бы в другие банки.

Арбитражным судом г. Москвы было установлено, что АО «Тинькофф Банк» снизило размер процентов, начисляемых на внесенные во вклады пополнения, и, тем самым нарушило часть 1 статьи 14 Закона о защите конкуренции в редакции, действовавшей до 2016 года.

В 2016 году ФАС России также было завершено рассмотрение еще двух дел по признакам недобросовестной конкуренции на рынке вкладов в действиях КБ «Гагаринский» (АО), введшего плату за пополнение действующих вкладов; и КБ «Транспортный» (ООО), установившего небольшую максимальную сумму, на которую может быть пополнен вклад в течение месяца.

В результате аналогичных проведенных расследований были вынесены предупреждения о прекращении действий, содержащих признаки нарушения антимонопольного законодательства, АО КБ «РосинтерБанк», ПАО БАНК «ЮГРА» и ПАО «АК Банк», ООО КБ «АйМаниБанк» и других[83].

Проблема пресечения недобросовестной конкуренции в данном случае выражается в том, что, во-первых, факт обнаружения и расследования недобросовестной конкуренции в отношении каждого из банков занимает значительный временной промежуток времени, во-вторых, до ухудшения экономической обстановки в 2014 году у банков не было изначального умысла на совершение подобных действий, умысел возник в 2015 году с целью сокращения убытков от вкладов с высокими процентами, и, в-третьих, установить потенциальный ущерб, который нанесен другим банкам затруднительно.

Существуют и иные проблемы недобросовестной конкуренции банков, например, банки, зачастую, устанавливают комиссию до 30% за закрытие счета, с которыми банк расторг договор банковского счета (вклада) на основании Федерального закона от 07.08.2001 N 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма». В договорах с клиентами банки часто прописывают и другие комиссии, независимо от основания закрытия счёта, например, за закрытие счета и перевод денег в другой банк может быть установлена комиссия в размере 10%, что явно направлено на устранение перехода клиента к конкурентам банка[84], однако суды при этом указывают, что списание комиссии с расчетного счета соответствует условиям подписанного договора.

По результатам проверок ФАС, был внесен соответствующий законопроект, а именно в ст. 1 проекта Федерального закона N 886268-7 было предложено запретить взимание кредитной организацией комиссионного вознаграждения при осуществлении операций по переводу денежных средств с банковских счетов физических и юридических лиц, а также индивидуальных предпринимателей в связи с изменением или расторжением договора банковского счета и (или) иного договора, регулирующего обслуживание этих лиц в кредитной организации, в размере, превышающем размер комиссионного вознаграждения, взымаемого при осуществлении операций по переводу денежных средств с их банковских счетов при иных условиях[85].

Тем не менее, способы осуществления недобросовестной конкуренции постоянно изменяются и урегулировать законодательно каждый отдельный случай для пресечения новых форм недобросовестной конкуренции, по нашему мнению, будет затруднительно.

Как указывает В.И. Новиков, в последнее время мы стали свидетелями, когда высший законотворческий орган России — Федеральное Собрание Российской Федерации называется эпитетом «бешеный принтер»[86], суть которого означает преобладание казуального правового регулирования, то есть формирования законов для урегулирования каждой ситуации, что, в целом, не присущее романо-германской правовой системе.

Представляется, что подобная ситуация не позволяет своевременно пресекать недобросовестную конкуренцию, так как для обеспечения конкуренции важно совершенствование не только специальных норм, но и совершенствование базовых принципов гражданского законодательства, например, уточнения содержания принципа добросовестности.

В настоящее время не востребован судами и принцип недопустимости произвольного вмешательства в частные дела при разрешении конкретных дел. По мнению некоторых исследователей, причина неиспользования подобного принципа заключается в его излишней абстрактности, а впоследствии и в неясности для судов.

Следует отметить, что изменение способов недобросовестной конкуренции, соответственно и пресечения таких актов, зависит не только от состояния правового регулирования, но и от экономической ситуации, от появления новых технологий, от появления монополистов в цифровом рынке и тому подобного.

Так, например, цифровые платформы изменили классическую модель получения прибыли, которая определяется целью получения максимальной прибыли. Новая модель в цифровую эпоху отдаёт приоритет максимизации количества пользователей, а не прибыли. Цифровая платформа получит прибыль только в среднесрочной перспективе.

Это позволило крупным технологическим компаниям проникнуть во многие аспекты образа жизни людей — от покупок до социального взаимодействия. Например, Apple и Google превосходят по прибыли нефтегазовые и телекоммуникационные компании. Кроме того, они также получают значительный контроль над данными о потребителях, о поведении потребителей, что дает рыночную власть[87].

Как указывают научные исследователи, ФАС России пришлось фактически с нуля формулировать так называемую теорию перенесения рыночной власти в деле по Android. Так Решение ФАС России № 1-14-21/00-11-15 от 5 октября 2015 г. против Google вызвало дискуссии в российской и иностранной прессе[88]. ФАС России установила, что недобросовестная конкуренция Google выразилась в том, что требование предустановки множества различных по функционалу приложений совместно с Google Play не было обусловлено технологическими причинами, так как оно может быть самостоятельно загружено пользователем из магазина приложений Google Play[89].

Статус цифровых платформ некоторые зарубежные исследователи также сравнивают с оказанием коммунальных услуг в том аспекте, что пользователи имеют ограниченный выбор, поэтому они принимают любые условия для того, чтобы воспользоваться возможностями, которые им предоставляются. Такие исследователи предлагают использовать схожее правовое регулирование для пресечения недобросовестной конкуренции цифровых платформ.

В настоящее время большинство актов недобросовестной конкуренции совершается путём нарушения прав на интеллектуальную собственность. Согласно п. 7 ст. 1252 ГК РФ в случаях, когда нарушение исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации признано недобросовестной конкуренцией, защита нарушенного исключительного права может осуществляться как способами, предусмотренными Гражданским кодексом, так и в соответствии с антимонопольным законодательством[90].

Исходя из смысла ч. 4 ст. 10, ч. 9 ст. 11 Закона о Защите конкуренции, в сфере интеллектуальной собственности может применяться антимонопольное законодательство в связи с недобросовестной конкуренцией, но к ним не могут применяться антимонопольные запреты, установленные для случаев злоупотребления доминирующим положением, действий обладателей исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, а также контроля за заключением соглашений между хозяйствующими субъектами в области интеллектуальной собственности[91].

Некоторые авторы высказывают мнение о необходимости снятия данных ограничений для своевременного пресечения недобросовестной конкуренции, а другие считают это излишними мерами. Так Д.А. Гаврилов отмечает, что распространение антимонопольного законодательства на сферу интеллектуальной собственности будет способствовать повышению эффективности антимонопольного регулирования отношений, связанных с использованием объектов интеллектуальной собственности, а также повышению эффективности защиты от недобросовестной конкуренции в сфере исключительных прав[92].

ФАС России с целью совершенствования мер по пресечению недобросовестной конкуренции неоднократно вносило законопроекты на снятие подобных ограничений, в частности, на необходимость признать утратившими силу ч. 4 ст. 10 и ч. 9 ст. 11 Закона о защите конкуренции, на необходимость использования принудительных лицензий в патентной сфере, в частности, лекарств, однако данные инициативы не была поддержаны[93]. Многие исследователи считают, что проблема соотношения антимонопольного законодательства и права интеллектуальной собственности не должна решаться путем неограниченного применения антимонопольного законодательства в сфере реализации и использования прав на результаты интеллектуальной деятельности[94].

Кроме того, отмечается, что в действующем гражданском законодательстве уже предусмотрены способы воздействия на правообладателя в случае злоупотребления им своим положением. Как указывали критики законопроектов, ФАС России предлагает радикальное вмешательство, формирующее, на примере патентной сферы, необходимость проведения длительных испытаний, необходимость определенного уровня производственных мощностей, а также необходимость доступа к технологиям у локальных фармацевтических производителей[95]. Проблема пресечения недобросовестной конкуренции в данном случае выражается в том, что необходимо сформировать баланс между конкуренцией и излишним вмешательством государства в неё.

Схожие проблемы отмечаются и в Федеральном законе N 115 «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма». По мнению исследователей, в настоящее время у банков слишком широкие полномочия по блокировке счетов и, соответственно, имеются возможности не только вмешательства в частные дела, но и возможности вытеснения конкурентов с рынка в чьих-либо интересах. По этому вопросу Т. Минеева указывает, что утечка данных из черного списка Центрального банка и Росфинмониторинга лишний раз подчеркнула масштаб проблемы, связанный с исполнением Федерального закона N 115 «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», так как в России уже больше 120 тыс. предпринимателей, лишенных права вести банковские операции, и что такого количества преступных организаций по обналичиванию денежных средств в стране просто нет. Из-за формального выполнения указанного Закона страдает добросовестный бизнес[96].

Недобросовестная конкуренция может выражаться и в использовании правовых пробелов иных отраслей права. Так, например, зачастую китайские товары продаются по цене, которая теоретически должна быть убыточна, если соблюсти все законодательство РФ, уплатить все пошлины и налоги.

М.А. Акимова, анализируя проблемы трансграничной торговли, отметила, что с учетом методов осуществления конкуренции различают ценовую и неценовую конкуренцию. При ценовой конкуренции продавцы товаров и услуг влияют на потребителя посредством изменений в цене. Неценовая конкуренция включает такие показатели, как надежность, производительность, энергоемкость, экологичность и др. В конкурентной борьбе важная роль отводится эстетическим показателям, а также товарным знакам и фирменным наименованиям[97].

Проблема, в частности, заключается в том, что предприниматели с помощью пробелов в праве организуют массовые закупки с помощью китайских «помогаек», когда через границу ЕАЭС туристы без уплаты пошлины под видом товаров для личных нужд фактически провозят товары для предпринимателей.

Поэтому нарушение специального законодательства, прямо не регулирующее конкуренцию, косвенно позволяет лицам, которые используют такие пробелы, торговать товарами, устанавливая на них цены значительно ниже, чем они должны быть на самом деле[98].

М.А. Акимова также указывает, что у ценового вида конкуренции имеется, по крайней мере, две проблемы.

Первая – это проблема становления и развития в России антидемпингового законодательства, то есть совокупности мероприятий государства, направленных против продажи другими странами экспортных товаров на мировых рынках по ценам существенно ниже мировых и внутренних в стране-производителе.

Вторая проблема связана с определением высокой монопольной и низкой монопольной цены в каждой конкретной ситуации, так как отсутствует необходимая методика определения монопольных цен, а также информации о ценообразовании. При этом на естественные монополии такое правовое регулирование предусмотрено, а на хозяйствующие субъекты в других сферах, которые систематически завышают или занижают цены независимо от экономической ситуации, такие рычаги отсутствуют[99].

Так, например, в США организация Apple была обвинена в незаконной фиксации цен на электронные книги, в целях увеличения прибыли и недопущения конкурента организации Amazon на рынок со скидками на данный вид товара. Суд на основе анализа общих принципов права пришел к выводу, что стоимость электронной версии книги, которая превышает бумажную – это признак ценового сговора, так как выпуск печатных книг требует значительно больше ресурсов.

В России пресечение недобросовестной конкуренции в данном аспекте избрало иной путь, а именно постепенное введение обязательной маркировки на различные товары. Идея обязательной маркировки возникла как ответ подделкам и фальсификации продукции, чтобы защитить рынок от поддельной продукции. Так, проблема нелегальной продукции остается крайне острой для России: доля незаконного оборота в легкой промышленности достигает 35%, на парфюмерном рынке 20%, на рынке лекарственных средств до 10%[100].

Нанесение цифровой маркировки позволяет получить всю информацию о товаре: название предприятия-изготовителя, место, дату и время производства или продажи, срок годности, артикул, номер стандарта. Обязательная маркировка товаров производится путем нанесения на товары, их упаковку или этикетку двухмерных штриховых кодов, внешне напоминающих QR-коды. Маркировать товары должны, главным образом, импортеры и производители, в отдельных случаях — торговые организации и ИП. В теории обязательная маркировка должна позволить устранить конкуренцию в лице продавцов контрафактом. При этом торговля без маркированных товаров запрещается[101].

Следует также учитывать, что 3 августа 2018 г. был принят Федеральный закон N 280-ФЗ «Об органической продукции и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»,

Определения органической продукции и органического сельского хозяйства позволяют оценить те риски, которые возникают у добросовестных производителей в связи со свойствами такой высококачественной продукции, оказывающими положительное влияние на здоровье человека, и условиями ее производства, способствующими улучшению состояния окружающей среды и решению ряда социальных проблем. В большинстве случаев выбор покупателей падет именно на такую продукцию по сравнению с той, что была получена с использованием химизированных веществ, пестицидов, ГМО и т.п. Именно в силу этих причин многие недобросовестные производители могут быть заинтересованы в получении конкурентных преимуществ за счет позиционирования своих товаров как экологически чистых, наиболее лояльных к здоровью человека и окружающей среде. Тем не менее включение информации в информационные ресурсы федерального значения оказывается достаточно затратной процедурой. Это может привести к тому, что рынок органической продукции разделят крупные производители[102].

Как указывается в научных источниках, основные затраты от внедрения этой технологии понесут производители, потому что минимальная стоимость оборудования для конвейерного нанесения знаков на упаковку начинается от 3 — 5 млн руб. В результате, по прогнозу научных исследователей мелкие импортеры и изготовители будут вынуждены уйти с рынка[103].

Подводя итог, следует отметить, что в настоящее время проблемы пресечения недобросовестной конкуренции заключаются в длительном расследовании недобросовестной конкуренции, соответственно, длительного периода причинения убытков, в невозможности своевременного предотвращения при наличии правовых пробелов, в неиспользовании базовых принципов гражданского законодательства в каждом деле по причине их абстрактности, отсутствии баланса между конкуренцией и излишним вмешательством государства в неё.

Способы решения проблем, возникающих при пресечении недобросовестной конкуренции

Развитие действующего конкурентного законодательства, которое происходит в России в настоящее время, направлено на продолжение развития добросовестной конкуренции, устранение проблем, которые существуют в настоящее время, а также пресечение недобросовестной конкуренции. Вместе с тем, несмотря на развитие конкурентного законодательства, есть  множество проблем, которые так и не были устранены.

Некоторые исследователи считают, что проблемы пресечения недобросовестной конкуренции, которые существуют в настоящее время возникли из-за длительного построения экономики в СССР на основе административно-командного управления. Первоочередные задачи, которые в то время стояли перед государством совершенно противоположны тем, которые законодатель пытается решить в настоящее время. После распада СССР были заложены необходимость по преодолению монополии государства в экономике, начало развития малого и среднего предпринимательства, формирование общегосударственных и региональных товарных рынков, то есть основ для формирования реально действующей конкурентной среды[104].

В настоящее время недобросовестная конкуренция — это  любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам – конкурентам, либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации[105].

Подобное понятие охватывает современную международную и зарубежную практику в данной сфере, однако в отличие от зарубежных стран, в России «требования добропорядочности, разумности и справедливости» не раскрываются. Например, в науке гражданского права возникает вопрос о том, субъективным или объективным содержанием наполнено понятие недобросовестная конкуренция по праву России^[106].

На первый взгляд, недобросовестная конкуренция, требует определенной моральной оценки, с другой стороны, термин «добропорядочность», даже пересекаясь частично с категорией вины, не лишает тем самым себя определенного объективного содержания. Добрая совесть является критерием, который указывает на то, что требует от лица связанность и согласованность отдельных частных интересов между собой с интересами общественными.

Как и в России, в зарубежном праве помимо общих правил конкурентной борьбы, к субъектам предпринимательской деятельности выдвигаются отдельные требования по соблюдению добропорядочной практики в сфере сбыта товаров, работ и услуг потребителям, однако в России не сформировалась единообразная практика по определению добросовестности, разумности и справедливости.

В этой связи в зарубежном праве и в зарубежной судебной практики учитывается деятельность общественных организаций по обобщению и уточнению обычных норм, формирующихся в международной торговой практике. Например, особо важна роль Консолидированного Кодекса Международной торговой палаты по практике рекламы и маркетинговых коммуникаций^[107]. При этом, следует учитывать, что честность, справедливость могут отличаться от страны к стране, отражающие экономические, социологические и моральные концепции данного общества. Следовательно, понятие добросовестность интерпретируется судебными органами соответствующей страны.

В России же в настоящее время понятие добросовестности используется в различных значениях, например, как один из принципов гражданского законодательства, как презумпция при оценке поведения участников правоотношений. При этом, другой принцип — принцип недопустимости произвольного вмешательства в частные дела практически не востребован судами при разрешении конкретных дел в виду его абстрактности. Антимонопольные органы же используют подобный принцип только руководствуясь ссылкой на полномочия ФАС.

По нашему мнению, в настоящее время необходимо уточнение содержания принципов гражданского законодательства, а именно добросовестности и принципа недопустимости произвольного вмешательства в частные дела, которые должны составлять фундамент в подобных делах.

Хотя Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» в некоторой степени раскрывает содержание добросовестности и применения обычаев для судов, в практической деятельности встречаются совершенно противоположные выводы в схожих судебных делах. Представляется, что такое положение дел основано на том, что доказать существование обычая должна сторона, которая на него ссылается[108].

В настоящее время недобросовестная конкуренция — это понятие, которое должно адаптироваться к развитию торговли и принципам, которыми придерживаются участники рынка, поэтому целесообразно учитывать, что, так как недобросовестные предприниматели часто заключают договоры в своих интересах. По этой причине, по нашему мнению, п. 2 ст. 5 ГК РФ, следует уточнить, что обычаи, противоречащие обязательным для участников соответствующего отношения положениям законодательства или договору, не применяются, за исключением случаев нарушения принципов права.

При этом, возникает иная проблема – определение добросовестности, разумности и справедливости. Д.А. Петров указывает, что понятия добросовестность, разумность и справедливость довольно часто наделяются различным содержанием. При этом признаки одного понятия нередко используются для определения другого, что вносит дополнительную сумятицу в научный аппарат и при отсутствии законодательного закрепления затрудняет использование доктринального толкования в правоприменительной практике[109].

Т. Даурова отмечает, что необходимо включить их в разъяснения ФАС России о порядке применения антимонопольного законодательства, а также в качестве отдельного пункта в постановление Пленума ВС РФ по этим вопросам.

В настоящее время предприниматели и ФАС, зачастую, проводят различные встречи, обсуждая торговлю, различные способы повышения эффективности предпринимательства, правовые проблемы и тому подобное.  Поэтому, по нашему мнению, формирование торговой практики возможно как некоммерческими организациями, например, различными ассоциациями предпринимателей, так и на основе рекомендаций ФАС к поведению предпринимателей.

Для того, чтобы предоставить юридическую силу подобной практике, аналогично зарубежному праву, в рамках которого понятие недобросовестной конкуренции уже было заимствовано, по нашему мнению, следует дополнить абз. 3 п.1 ст. 10 ГК РФ, установив, что по делам о недобросовестной конкуренции требования к предпринимателям (добропорядочность, разумность, справедливость и другие) определяются на основе не отражённых в нормативно-правовых актах правилах и обычаях, в частности, международной торговой практике, а также торговой практике ФАС и ассоциаций предпринимателей РФ.

Представляется, что в подобном случае суды и ФАС при рассмотрении дел о недобросовестной конкуренции были бы способны давать оценку общепринятым правилам поведения предпринимателей, то есть требований добропорядочности, разумности и справедливости, а соответственно, своевременно, а также объективно рассматривать пресекать недобросовестную конкуренцию. Более того, подобное правовое регулирование позволит своевременно формировать правила для новых сфер предпринимательства, в частности, цифровых платформ.

Другие проблемы пресечения недобросовестной конкуренции связаны с правовым регулированием форм недобросовестной конкуренции, а именно разграничением и соотношением таких форм, а также определения признаков конкретной формы.

Некоторые исследователи указывают, что проблемным является вопрос правильности квалификации действий хозяйствующих субъектов и установления четких критериев, не допускающих возможности смешения форм недобросовестной конкуренции таких, как дискредитация и введение в заблуждение[110].

На основе рассмотренной судебной практики в настоящей работе, были выявлены случаи, когда квалификация без совокупности невозможна, например, в Решении ФАС России от 14.08.2020 по делу N 08/01/14.1-8/2020 правонарушитель в письмах информировал адресатов о том, что АО ЭОКБ «СА» им. А.И. Глухарева не является разработчиком или правопреемником разработчика конструкторской документации на изделия, то есть дискредитировал конкурента, а также указал, что в соответствии с ГОСТ Р 2.903-96 является единственным держателем подлинников конструкторской и технической документации, то есть допустил введение в заблуждение[111].

Поэтому представляется, что смешение форм недобросовестной конкуренции в одном деянии допустимо. С одной стороны, в данном случае правонарушение является более общественно вредным, так как содержит два и более признака правонарушения, поэтому при назначении наказания целесообразнее назначить больший размер штрафа, однако в ст. 4.1 КоАП РФ об общих правилах назначения административного наказания[112] подобное правовое регулирование для недобросовестной конкуренции не устанавливается.

С другой стороны, в результате анализа судебной практики было установлено, что в сфере интеллектуальной собственности разграничение форм недобросовестной конкуренции осуществить не всегда возможно. Кроме того, в Законе о защите конкуренции формы недобросовестной конкуренции установлены в качестве открытого перечня, а с появлением современных технологий появляется всё больше иных форм недобросовестной конкуренции, которые не урегулированы в законодательстве. Поэтому, представляется, что более объективный критерий, который позволит устранить проблемы разграничения и соотношения признаков и форм недобросовестной конкуренции, назначения административного наказания и квалификации правонарушения в целом — это не способ совершения акта недобросовестной конкуренции, а размер ущерба, который был нанесен в результате таких действий. Открытый перечень форм недобросовестной конкуренции в данном случае позволит определить круг явно недопустимых действий в сфере конкуренции.

По нашему мнению, проблемы разграничения, соотношения и квалификации форм недобросовестной конкуренции возникли из-за отсутствия общих положений главы 2.1 Закона о защите конкуренции. В качестве общих положений предлагаем определить особенности рассмотрения дел о недобросовестной конкуренции[113].

В данных положениях должны содержаться сведения о необходимости руководствоваться общими признаками недобросовестной конкуренции, гражданским законодательством, а также размером причиненного ущерба.

В виду наличия проблемы доказывания дискредитации, а именно её соотношения с правом на свободу слова, оценочными суждениями, предлагаем дополнить п. 2 ст. 14.1, что в случае распространения ложных, неточных или искаженных сведений, не соответствующих действительности, в целях защиты предпринимательства положения о свободе слова не применяются. Подобное положение будет реализовано исходя из смысла п.3 ст. 55 Конституции РФ, а также п.2 ст. 34 Конституции РФ[114].

Не менее важно совершенствование и иного законодательства, связанного с обеспечением экономической безопасности, а именно налогового и таможенного законодательства. Хотя подобное законодательство прямо не регулирует конкуренцию, однако нарушая его, используя пробелы в праве, предприниматели получают значительное преимущество перед конкурентами, а именно способны установить значительно ниже цену на товары.

Так, например, исходя из Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 05.09.2019 N 307-ЭС19-9220 по делу N А56-47995/2018, судом был сделан вывод, что Антимонопольный орган не вправе выносить предупреждение о прекращении недобросовестной конкуренции, если нарушение не посягает на антимонопольное законодательство. Например, в настоящей работе была рассмотрена судебная практика, в рамках которой суд отменил предупреждение магазину за торговлю сигаретами на недопустимом расстоянии от образовательных учреждений. Однако следует учитывать, что подобные правонарушения влияют на конкуренцию в пользу правонарушителей[115].

Представляется, что для решения подобной проблемы необходимо рассмотреть вопрос о расширении перечня форм недобросовестной конкуренции. По нашему мнению, необходима такая форма недобросовестной конкуренции, которая бы устанавливала необходимость выяснения причинно-следственной связи между совершением правонарушения законодательства РФ и выгодой, которую получил недобросовестный предприниматель в отношении конкурентов либо ущербом, который был нанесён конкурентам в результате совершенного правонарушения.

В научных источниках также отмечается несовершенство структурирования Закона о защите конкуренции. О.А. Городов отмечает, что Закон о защите конкуренции относится к комплексным законодательным актам, поскольку включает нормы как частноправового характера (например, ст. 27, 28, 29), так и нормы публично-правового характера (например, гл. 9 о нарушении антимонопольного законодательства). Однако при этом предупреждение монополистической деятельности предполагает ограничение конкуренции, а пресечение недобросовестной конкуренции предполагает полный запрет недобросовестных действий, но не их ограничение, поэтому юридические механизмы ограничения монополистической деятельности неприменимы для целей пресечения недобросовестной конкуренции. В связи с чем указанным исследователем была предложена необходимость по формированию и принятию отдельных законов. С одной стороны, закона, который бы регулировал деятельность монополистов, а, с другой стороны, закона, который бы отдельно регулировал защиту от недобросовестной конкуренции[116].

По нашему мнению, в рамках стратегии целесообразно комплексно оценить экономическую ситуацию, необходимость изменения структуры закона, существующие правовые проблемы, которые возникают в целом в рамках конкуренции и отдельно при пресечении недобросовестной конкуренции, в частности, влияния норм права, которые учитываются и задействованы в конкурентных правоотношениях, а также правоотношениях иных отраслей права, которые влияют на конкурентные правоотношения. Кроме того, необходимо определить основные направления совершенствования деятельности антимонопольных органов РФ, их компетенции и их роль по пресечению недобросовестной конкуренции.

Например, нередко решением антимонопольного органа устанавливается и факт наличия убытков. В Постановлении Арбитражного суда Московского округа указано, что размер убытков, составляющих стоимость приобретенного оборудования и строительно-монтажных работ, подтвержден материалами дела, а также установлен решением Московского УФАС России.

Вместе с тем в соответствии с п. 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда от 30.06.2008 N 30 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением арбитражными судами антимонопольного законодательства» антимонопольный орган не вправе в рамках своей компетенции разрешать гражданско-правовые споры хозяйствующих субъектов. В частности, он не полномочен защищать субъективные гражданские права потерпевшего от такого нарушения путем вынесения предписания нарушителю об уплате контрагенту задолженности или о возмещении понесенных убытков[117].

По нашему мнению, необходимо рассмотреть вопрос о возможности, назначения компенсации, которая будет выплачена пострадавшим субъектам предпринимательской деятельности в результате рассмотрения дела ФАС о недобросовестной конкуренции, либо рекомендуемой компенсации, которая будет в последующем, например, при обжаловании перепроверена и назначена судом, однако выплачена досрочно. При этом в случае отмены судом решения ФАС, компенсация должна быть возвращена. Представляется, что подобный подход позволит оперативнее пресекать акты недобросовестной конкуренции, а также возмещать убытки для пострадавших предпринимателей своевременно.

Подводя итог, отметим, что подобное совершенствование законодательства по пресечению недобросовестной конкуренции будет, во-первых, дополнять уже заимствованные положения зарубежного права в российском праве о недобросовестной конкуренции, а, во-вторых, устранит существующие пробелы.

Заключение

В настоящем исследовании были рассмотрены общие положения теоретико-правовой характеристики недобросовестной конкуренции, правовая характеристика таких форм недобросовестной конкуренции как дискредитация, введение в заблуждение, нарушение прав интеллектуальной собственности, а также недобросовестная конкуренция с использованием информации. В заключительной главе был произведен анализ проблем пресечения недобросовестной конкуренции, а также предложены пути совершенствования законодательства по пресечению недобросовестной конкуренции.

Важность поддержания добросовестней конкуренции определяется тем, что конкуренция является стимулом развития предпринимательства, а именно:

а) чем выше конкуренция, тем эффективнее организации используют ресурсы;

б) чем выше конкуренция, тем ниже себестоимость товаров и услуг, цен оптового и розничного рынков;

в) чем выше конкуренция, тем выше качество производимых товаров;

г) чем выше конкуренция, тем более эффективнее развиваются инновации;

д) в процессе конкуренции формируется более эффективная структура рынков.

Общая характеристика правового регулирования недобросовестной конкуренции в РФ заключается в том, что признаками недобросовестной конкуренции являются:

— противоречие недобросовестных актов конкуренции законодательству РФ, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости;

— направленность на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности;

— наличие действия хозяйствующего субъекта или группы лиц;

— наличие действительных или потенциальных убытков у хозяйствующего субъекта — конкурента, возникших вследствие осуществленных действий;

— наличие действительного или потенциального вреда, причиненного деловой репутации хозяйствующего субъекта — конкурента вследствие осуществленных действий.

Эти признаки основаны на понятии недобросовестной конкуренции и заимствованы как из зарубежного права, так и из различных международных договоров. В частности, из Парижской конвенции по охране промышленной собственности (1883 года), в которой установлено, что актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах.

Используемое понятие недобросовестной конкуренции в России охватывает как современную международную, так и зарубежную практику, однако в отличие от зарубежных стран, в России «требования добропорядочности, разумности и справедливости» не раскрываются.

Как и в России, в зарубежном праве помимо общих правил конкурентной борьбы, к субъектам предпринимательской деятельности выдвигаются отдельные требования по соблюдению добропорядочной практики в сфере сбыта товаров, работ и услуг потребителям, однако в России не сформировалась единообразная практика по определению добросовестности, разумности и справедливости из-за абстрактности указанных понятий.

При этом недобросовестная конкуренция в современном обществе преимущественно распространена в сети Интернет и, зачастую, связана с нарушением прав на интеллектуальную собственность.

Несмотря на вступление в силу «четвертого антимонопольного пакета» и введения главы 2.1 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции», которая в настоящее время содержит открытый перечень форм недобросовестной конкуренции, возникло множество проблем. Такими проблемами в настоящее время являются:

1) разграничение форм недобросовестной конкуренции;

2) соотношение форм недобросовестной конкуренции;

3) правовая неопределенность последствий актов недобросовестной конкуренции в смешанных формах;

4) проблемы квалификации и доказывания, которые возникают в отдельных формах недобросовестной конкуренции, в частности, при разграничении дискредитации и оценочных суждений, то есть с правом на свободу слова, проблемы доказывания коммерческой тайны.

Проблемы пресечения недобросовестной конкуренции в настоящее время заключаются в том, что:

1) факт обнаружения и расследования занимает значительный временной промежуток времени;

2) для обеспечения конкуренции важно совершенствование не только специальных норм, но и совершенствование базовых принципов гражданского законодательства, например, уточнения содержания принципа добросовестности и принципа невмешательства в частные дела;

3) невозможности своевременного предотвращения недобросовестной конкуренции при наличии правовых пробелов;

Для решения указанных проблем было предложено внести изменения в Гражданский кодекс РФ и в Закон о защите конкуренции.

Для того, чтобы реализовать заимствованные из зарубежного права положения о добросовестности, разумности и справедливости в рамках правового регулирования недобросовестной конкуренции в России, было предложено дополнить абз. 3 п.1 ст 10 ГК РФ, установив, что по делам о недобросовестной конкуренции требования к предпринимателям (добропорядочность, разумность, справедливость и другие) определяются на основе не отражённых в нормативно-правовых актах правилах и обычаях, в частности, международной торговой практике, а также торговой практике ФАС и ассоциаций предпринимателей РФ. Кроме того, на основе анализа практики ФАС, и практики судебных органов было установлено, что смешение форм недобросовестной конкуренции в одном деянии допустимо. При этом было установлено, что в сфере интеллектуальной собственности разграничение форм недобросовестной конкуренции осуществить не всегда возможно. Кроме того, перечень форм недобросовестной конкуренции открыт, а с появлением современных технологий появляются и новые способы недобросовестной конкуренции. Поэтому был сделан вывод, что более объективный критерий, который позволит устранить проблемы разграничения и соотношения признаков и форм недобросовестной конкуренции, назначения административного наказания и квалификации правонарушения в целом — это не способ совершения акта недобросовестной конкуренции, а размер ущерба, который был нанесен в результате таких действий. Открытый перечень форм недобросовестной конкуренции в данном случае должен позволять определить круг явно недопустимых действий в сфере конкуренции, которые были сформированы законодателем. Иные формы недобросовестной конкуренции в данном случае – это акты недобросовестной конкуренции, которые противоречат честным обычаям в промышленных и торговых делах.

---

[1] Паращук С.А. Понятие и виды недобросовестной конкуренции в проекте изменений законодательства о защите конкуренции // Юрист. 2015. № 1. С. 15-22.

[2] Бутенко Л. Административные споры, связанные с недобросовестной конкуренцией при использовании исключительных прав на товарные знаки // Интеллектуальная собственность. Промышленная собственность. 2005. № 3. С. 35-40.

[3] Паращук С.А. Понятие и виды недобросовестной конкуренции в проекте изменений законодательства о защите конкуренции // Юрист. 2015. № 1. С. 15-22.

[4] Что такое принцип добросовестности // СПС КонсультантПлюс. 2020.

[5] О защите конкуренции: федер. закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2006. N 31 (1 ч.). Ст. 3434. 2019 (часть V). N 49. Ст. 6962.

[6] Городов О.А., Петров А.В., Шмигельская Н.А. Недобросовестная конкуренция: учебно-практическое пособие / под ред. О.А. Городова. М.: Юстицинформ, 2020. 324 с.

[7] Городов О.А., Петров А.В., Шмигельская Н.А. Недобросовестная конкуренция: учебно-практическое пособие / под ред. О.А. Городова. М.: Юстицинформ, 2020. 324 с.

[8] Крохина Ю.А. Правовые средства защиты от недобросовестной конкуренции // Юридический мир. 2012. № 9. С. 21-24.

[9] Пустильников П.Ю. К вопросу о соотношении права на защиту от недобросовестной конкуренции с правом интеллектуальной собственности // Российская юстиция. 2006. № 8. С. 36-39.

[10] Пустильников П.Ю. К вопросу о соотношении права на защиту от недобросовестной конкуренции с правом интеллектуальной собственности // Российская юстиция. 2006. № 8. С. 36-39.

[11] Гейнрих Е.В., Шмидт С.Г. Общие положения законодательства против недобросовестной конкуренции в германии // Закон. 2008. № 2. С. 155-163.

[12] Шамина С.М. Проблемы законодательного определения понятий конкуренции и недобросовестной конкуренции // Государство и правовая система российской федерации в условиях информационного общества сборник статей Международной научно-практической конференции. 2017. С. 78-82.

[13] Черничкина Г.Н. Современное понимание индивидуализации юридического лица в гражданском обороте, или Об исключительном праве на наименование и фирменное наименование юридического лица // Современное право. 2017. N 3. С. 56 — 66.

[14] Собр. законодательства Рос. Федерации. 2006. N 31 (1 ч.). Ст. 3434. 2019 (часть V). N 49. Ст. 6962.

[15] Бадмаев Б.Г. Генезис правового регулирования недобросовестной конкуренции // Финансовое право. 2009. № 10. С. 28-31.

[16] Гейнрих Е.В., Шмидт С.Г. Общие положения законодательства против недобросовестной конкуренции в германии // Закон. 2008. № 2. С. 155-163.

[17] Каменева П.В. Недобросовестная конкуренция: понятие и особенности правового регулирования // Гражданское право. 2007. № 1. С. 32-37.

[18] Тикин В.С. О критерии недобросовестной конкуренции // Право и экономика. 2009. № 5. С. 27-32.

[19] Валиахметова М.Р. Государственное регулирование как способ пресечения недобросовестной конкуренции в сфере рекламы // Право и экономика. 2010. № 9. С. 71-75.

[20] Егорова М.А., Петров Д.А. Конкурентное право россии // Москва, 2020.

[21] Каретин Д.В. Некоторые аспекты правоприменения в области борьбы с недобросовестной конкуренцией // Конкурентное право. 2020. № 1. С. 27-31.

[22] Дьяченко Е.М., Псеуш Р.Ч. Недобросовестная конкуренция как правовое явление // Colloquium-journal. 2020. № 7-7 (59). С. 13-15.

[23] Головизин В.О. К вопросу о признаках недобросовестной конкуренции в законодательстве россии и судебной практике // Colloquium-journal. 2020. № 5-7 (57). С. 23-24.

[24] Германова В.А. Проблемы, возникающие в связи с недобросовестной конкуренцией // Развитие юридической науки и проблема преодоления пробелов в праве Сборник научных статей по итогам работы международного круглого стола. 2019. С. 85-86.

[25] Будько Н.С. Понятие и признаки недобросовестной конкуренции // Студенческий вестник. 2019. № 13-1 (63). С. 28-30.

[26] Приводится по Соломин С.К. Теория добросовестности в российском гражданском праве: становление, развитие, перспективы // Вестник ОмГУ. Серия. Право. 2016. №2 (47). С. 75-85.

[27] Санталова М.Ю. Понятие и признаки недобросовестной конкуренции // Теоретические аспекты юриспруденции и вопросы правоприменения сборник статей по материалам XXII международной научно-практической конференции. 2019. С. 34-38.

[28] Лукьянова Д.С., Ивлиева Е.И., Толстова О.С. Правовые аспекты недобросовестной конкуренции // Научное сообщество студентов XXI столетия. экономические науки сборник статей по материалам LXXVI студенческой международной научно-практической конференции. 2019. С. 15-18.

[29] Лукьянова Д.С., Ивлиева Е.И., Толстова О.С. Правовые аспекты недобросовестной конкуренции // Научное сообщество студентов xxi столетия. экономические науки сборник статей по материалам LXXVI студенческой международной научно-практической конференции. 2019. С. 15-18.

[30] Определение Конституционного Суда РФ от 21.11.2013 N 1841-О.

[31] Романенкова Е. Недобросовестная конкуренция с использованием интеллектуальной собственности в свете «четвертого антимонопольного пакета» // ИС. Промышленная собственность. 2017. N 6. С. 35 — 44.

[32] Собр. законодательства Рос. Федерации. 2006. N 31 (1 ч.). Ст. 3434. 2019 (часть V). N 49. Ст. 6962.

[33] Маслова А. Виды недобросовестной конкуренции // Юстиция. 2019. N 3. С. 34 — 42.

[34] Маслова А. Виды недобросовестной конкуренции // Юстиция. 2019. N 3. С. 34 — 42.

[35] Маслова А. Виды недобросовестной конкуренции // Юстиция. 2019. N 3. С. 34 — 42.

[36] Городов О.А. Недобросовестная конкуренция: теория и правоприменительная практика. М.: Статут, 2008. С. 70.

[37] Скуднова Н.И. Методы недобросовестной конкуренции по отношению к брендам // Бренд-менеджмент. 2006. № 4. С. 256-261.

[38] Гусева Л.П. Недобросовестная конкуренция, её виды, объекты, меры предупреждения // Учетно-аналитическое и правовое обеспечение экономической безопасности организации Материалы Всероссийской студенческой научно-практической конференции. Министерство науки и высшего образования РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Воронежский государственный университет» Экономический факультет. 2019. С. 258-260.

[39] Клинова А.А. Особенности проявления недобросовестной конкуренции в среде индивидуального предпринимательства // Синтез науки и общества в решении глобальных проблем современности сборник статей Международной научно-практической конференции. 2019. С. 102-106.

[40] Клинова А.А. Особенности проявления недобросовестной конкуренции в среде индивидуального предпринимательства // Синтез науки и общества в решении глобальных проблем современности сборник статей Международной научно-практической конференции. 2019. С. 102-106.

[41] Германова В.А. Проблемы, возникающие в связи с недобросовестной конкуренцией // Развитие юридической науки и проблема преодоления пробелов в праве Сборник научных статей по итогам работы международного круглого стола. 2019. С. 85-86.

[42] Попондопуло В.Ф., Петров Д.А. Концепция законодательства о рекламе государств — участников Содружества Независимых Государств // Конкурентное право. 2019. N 2. С. 3 — 8.

[43] Гаврилов Д.А. Есть ли недобросовестная конкуренция в сфере топливно-энергетического комплекса? // Энергетическое право. 2012. № 1. С. 29-34.

[44] Кодекс МТП по практике рекламы и маркетинговых коммуникаций [Электронный ресурс] URL: http://www.iccwbo.ru/upload/medialibrary/Marketingcode2018.pdf

[45] Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 05.09.2019 N 307-ЭС19-9220 по делу N А56-47995/2018

[46] Собр. законодательства Рос. Федерации. 2006. N 31 (1 ч.). Ст. 3434. 2019 (часть V). N 49. Ст. 6962.

[47] Пономарева Т.Т. Недобросовестная конкуренция: практика защиты бизнеса. Часть I // Экономико-правовой бюллетень. 2018. N 9. 160 с.

[48] «Доклад ФАС России с руководством по соблюдению обязательных требований, дающим разъяснение, какое поведение является правомерным»

[49] Постановление Пленума ВС РФ от 24.02.2005 N 3 О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц

[50] Васильева С. Отзывы в Сети: как работник может навредить репутации компании // Административное право. 2017. N 4. С. 51 — 57.

[51] Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2018 N 15АП-12856/2018 по делу N А53-13818/2018

[52] Васильева С. Отзывы в Сети: как работник может навредить репутации компании // Административное право. 2017. N 4. С. 51 — 57.

[53] Васильева С. Отзывы в Сети: как работник может навредить репутации компании // Административное право. 2017. N 4. С. 51 — 57.

[54] Постановление Архангельского УФАС России от 23.12.2019 по делу N 029/04/14.33-827/2019

[55] Решение Ханты-Мансийского УФАС России от 23.01.2019 N 02-06-013/2018

[56] Постановление Липецкого УФАС России от 26.12.2018 N 619-Р-18

[57] Письмо ФАС России от 24.12.2015 N ИА/74666/15 «О применении четвертого антимонопольного пакета

[58] Решение ФАС России от 14.08.2020 по делу N 08/01/14.1-8/2020

[59] Решение Волгоградского УФАС России от 31.07.2020 по делу N 034/05/5-540/2020

[60] Определение Ульяновского УФАС России от 28.04.2016 по делу N 12783/06-2015

[61] Городов О.А., Петров А.В., Шмигельская Н.А. Недобросовестная конкуренция: учебно-практическое пособие / под ред. О.А. Городова. М.: Юстицинформ, 2020. 324 с.

[62] Романенкова Е. Недобросовестная конкуренция с использованием интеллектуальной собственности в свете «четвертого антимонопольного пакета» // ИС. Промышленная собственность. 2017. N 6. С. 35 — 44.

[63] Решение Суда по интеллектуальным правам от 14.11.2017 по делу N СИП-388/2017

[64] Пономарева Т.Т. Недобросовестная конкуренция: практика защиты бизнеса. Часть II // Экономико-правовой бюллетень. 2018. N 10. 160 с.

[65] Петров А.В., Бурячек В.И., Дибаева С.Е., Коренькова Д.Д., Савельев В.Е., Сергеева Е.Е. Недобросовестная конкуренция с использованием охраняемых результатов интеллектуальной деятельности и исключительных прав на средства индивидуализации: анализ актуальной судебной практики // Конкурентное право. 2020. N 3. С. 16 — 22.

[66] Петров А.В., Бурячек В.И., Дибаева С.Е., Коренькова Д.Д., Савельев В.Е., Сергеева Е.Е. Недобросовестная конкуренция с использованием охраняемых результатов интеллектуальной деятельности и исключительных прав на средства индивидуализации: анализ актуальной судебной практики // Конкурентное право. 2020. N 3. С. 16 — 22.

[67] Письмо ФАС России от 22.08.2018 N АД/66643/18 «По вопросу о разграничении применения статей 14.2 и 14.6 Закона о защите конкуренции»

[68] Письмо ФАС России от 22.08.2018 N АД/66643/18 «По вопросу о разграничении применения статей 14.2 и 14.6 Закона о защите конкуренции»

[69]Артемьев И.Ю. Научно-практический комментарий к Федеральному закону «О защите конкуренции» (постатейный) / К.Н. Алешин, А.В. Андросенко, И.Ю. Артемьев и др.; отв. ред. И.Ю. Артемьев. М.: Статут, 2015. 718 с..

[70] Петров А.В., Бурячек В.И., Дибаева С.Е., Коренькова Д.Д., Савельев В.Е., Сергеева Е.Е. Недобросовестная конкуренция с использованием охраняемых результатов интеллектуальной деятельности и исключительных прав на средства индивидуализации: анализ актуальной судебной практики // Конкурентное право. 2020. N 3. С. 16 — 22.

[71] Городов О.А., Петров А.В., Шмигельская Н.А. Недобросовестная конкуренция: учебно-практическое пособие / под ред. О.А. Городова. М.: Юстицинформ, 2020. 324 с.

[72] Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 24.07.2017 N 07АП-4683/2017 по делу N А45-18610/2016

[73] Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2020 N 13АП-1072/2020 по делу N А56-37859/2019

[74] Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2019 N 09АП-20142/2019 по делу N А40-211667/18

[75] Постановление Суда по интеллектуальным правам от 21.08.2017 N С01-637/2017 по делу N А40-61097/2016

[76] Постановление Суда по интеллектуальным правам от 10.12.2019 N С01-1058/2019 по делу N А65-23016/2018

[77] Галифанов Р.Г., Карлиев Р.А., Галифанов Г.Г. О секретных изобретениях и коммерческой тайне // ИС. Промышленная собственность. 2018. N 6. С. 35 — 44; N 7. С. 15 — 30.

[78] Городов О.А., Петров А.В., Шмигельская Н.А. Недобросовестная конкуренция: учебно-практическое пособие / под ред. О.А. Городова. М.: Юстицинформ, 2020. 324 с.

[79] Абакумова Ю.И. Процедуры в конкурентном праве: учебное пособие / О.Р. Афанасьева, А.В. Борисов и др.; отв. ред. С.А. Пузыревский. Москва: Проспект, 2019. 296 с.

[80] Сазонтова К.А., Шмаков А.В. Проблемы международного антимонопольного регулирования // Научный форум: экономика и менеджмент. сборник статей по материалам XXXIV международной научно-практической конференции. 2020. С. 100-104.

[81] Абакумова Ю.И. Процедуры в конкурентном праве: учебное пособие / О.Р. Афанасьева, А.В. Борисов и др.; отв. ред. С.А. Пузыревский. Москва: Проспект, 2019. 296 с.

[82] Абакумова Ю.И. Процедуры в конкурентном праве: учебное пособие / О.Р. Афанасьева, А.В. Борисов и др.; отв. ред. С.А. Пузыревский. Москва: Проспект, 2019. 296 с.

[83] Доклад по правоприменительной практике, статистике типовых и массовых нарушений обязательных требований с разъяснением» (утв. ФАС России) // СПС Консультант Плюс

[84] Лермонтов Ю. Исполнение платежных поручений и списание комиссий: актуальная судебная практика // Расчеты и операционная работа в коммерческом банке. 2020. N 3. С. 85 — 90.

[85] О внесении изменений в статью 29 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» и статью 4 Федерального закона О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма: Проект Федерального закона N 886268-7 // СПС Консультант Плюс

[86] Новиков В.И., Суровнева А.А. Роль Комиссий по праву зарубежных стран в области нормотворческого процесса (на примере Великобритании) // Международное публичное и частное право. 2020. N 2. С. 30 — 33.

[87] Гусейнов Х.Т.О. Принцип поддержания конкуренции и недопущения экономической деятельности, направленной на монополизацию и недобросовестную конкуренцию // Студенческий вестник. 2020. № 16-2 (114). С. 79-83.

[88] Антимонопольная служба – официальный сайт. URL: https://br.fas.gov.ru/ca/upravlenie-regulirovaniya-svyazi-i-informatsionnyh-tehnologiy/ad-54066-15/ (режим доступа 02.11.2020)

[89] Рожкова М.А. Право в сфере Интернета: сборник статей / М.З. Али, Д.В. Афанасьев, В.А. Белов и др.; рук. авт. кол. и отв. ред. М.А. Рожкова. М.: Статут, 2018. 528 с.

[90] Собр. законодательства Рос. Федерации. 1994. № 32. Ст. 3301. 2020. № 31 (часть I). ст. 5010.

[91] Радецкая М.В. Охрана исключительных прав и пресечение недобросовестной конкуренции: поиск баланса // Закон. 2017. N 12. С. 44 — 55.

[92] Гаврилов Д.А. Правовая защита от недобросовестной конкуренции в сфере исключительных прав на средства индивидуализации и иные объекты промышленной собственности: Монография. М., 2014; СПС «КонсультантПлюс».

[93] Радецкая М.В. Охрана исключительных прав и пресечение недобросовестной конкуренции: поиск баланса // Закон. 2017. N 12. С. 44 — 55.

[94] Павлова Е., Калятин В., Суспицына М. Гражданско-правовое и антимонопольное регулирование исключительных прав: инструмент на выбор? // Конкуренция и право. 2013. N 4. С. 50 — 60.

[95] Радецкая М.В. Охрана исключительных прав и пресечение недобросовестной конкуренции: поиск баланса // Закон. 2017. N 12. С. 44 — 55.

[96] Минеева Т. Банки — плохие фискальные агенты // Банковское обозрение. 2019. N 5. С. 32 — 33.

[97] Акимова М.А. Актуальные вопросы современного конкурентного права. Сборник научных трудов / М.А. Акимова, А.В. Белицкая, В.С. Белых и др.; отв. ред. М.А. Егорова. М.: Юстицинформ, 2017. Вып. 1. 288 с.

[98] Назьмова С.С. Акты недобросовестной конкуренции и право на конкуренцию // Экономические, институциональные и технологические проблемы повышения конкурентоспособности национальной экономики в условиях внешних вызовов. Материалы международной научно-практической конференции. Редакционная коллегия: Н.С. Яшин, Т.С. Мельникова, С.Ю. Седова, А.А. Сытник. 2015. С. 157-158.

[99] Акимова М.А. Актуальные вопросы современного конкурентного права. Сборник научных трудов / М.А. Акимова, А.В. Белицкая, В.С. Белых и др.; отв. ред. М.А. Егорова. М.: Юстицинформ, 2017. Вып. 1. 288 с.

[100] Щербакова Ю.В., Павлуненко Л.Е. Маркировка, как способ борьбы с неценовой конкуренцией // Маркетинг и логистика в системе конкурентоспособного бизнеса. Материалы III научно-практической конференции молодых ученых, аспирантов, студентов. 2017. С. 35-38.

[101] Пушкарёва Д.А. Система маркировки товаров «честный знак»: проблемы и перспективы развития // Цифровизация таможенных отношений в ЕАЭС: перспективы развития, проблемы, решения. Сборник научных трудов по материалам Х Международной научно-практической конференции. Под редакцией С.А. Овсянникова, Н.А. Мошкиной. 2019. С. 133-136.

[102] Михайлов А.В. Правовые способы пресечения недобросовестной конкуренции на рынке органической продукции // Конкурентное право. 2019. N 3. С. 37 — 39.

[103] Обязательная маркировка: как это будет? // Расчет. 2019. N 12. С. 26 — 28.

[104] Звягинцева А.С. Влияние недобросовестной конкуренции на экономическую безопасность организации // Учетно-аналитическое и правовое обеспечение экономической безопасности организации. Материалы II Всероссийской студенческой научно-практической конференции в рамках II Международного экономического учетно-аналитического форума, посвященного 90-летию экономического факультета Воронежского государственного университета: в 3 ч.. Воронеж, 2020. С. 368-372.

[105]Собр. законодательства Рос. Федерации. 2006. N 31 (1 ч.). Ст. 3434. 2019 (часть V). N 49. Ст. 6962.

[106] Санталова М.Ю. Понятие и признаки недобросовестной конкуренции // Теоретические аспекты юриспруденции и вопросы правоприменения сборник статей по материалам XXII международной научно-практической конференции. 2019. С. 34-38.

[107] Кодекс МТП по практике рекламы и маркетинговых коммуникаций [Электронный ресурс] URL: http://www.iccwbo.ru/upload/medialibrary/Marketingcode2018.pdf

[108] О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 // Российская газета. N 140. 30.06.2015

[109] Приводится по Даурова Т. Недобросовестная конкуренция: эволюция понятия // Конкуренция и право. 2016. N 4. С. 44 — 50.

[110] Шатров В.А., Абакумова Е.Б. Недобросовестная конкуренция в форме введения в заблуждение: вопросы квалификации действий хозяйствующих субъектов и проблемы доказывания // Вестник арбитражной практики. 2018. N 5. С. 37 — 46.

[111] Решение ФАС России от 14.08.2020 по делу N 08/01/14.1-8/2020

[112] Собр. законодательства Рос. Федерации. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 1. 2020. № 42 (часть II), Ст. 6506.

[113] Собр. законодательства Рос. Федерации. 2006. N 31 (1 ч.). Ст. 3434. 2019 (часть V). N 49. Ст. 6962.

[114] Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.) // Собр. законодательства Рос. Федерации 2014. № 31. Ст. 4398. 2020. № 11. Ст. 1416.

[115] Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ Верховного Суда РФ от 05.09.2019 N 307-ЭС19-9220 по делу N А56-47995/2018

[116] Городов О.А., Петров А.В., Шмигельская Н.А. Недобросовестная конкуренция: учебно-практическое пособие / под ред. О.А. Городова. М.: Юстицинформ, 2020. 324 с.

[117] Российская газета. N 140. 30.06.2015